— Давайте уже договоримся, что врать, — хмуро подытожил Рон. — Мы все пропустили уроки. Забини тоже нужно в лазарет — она вся зеленая. Брэнда она одна не дотащит, значит, пойдет кто-то из нас. А это — подозрение на всех. Короче…
— Придумайте что-нибудь сами, — милостиво разрешил Драко Малфой.
Рон сердито махнул рукой.
— К Брэнду заклятия применять можно? Левитации там или…
— Я бы не стал, — откликнулся слизеринец.
— Час от часу не легче, — сердито пробурчал Рон и стянул с мальчика укрывающую его мантию, недоуменно посмотрел на эмблему, потом на Малфоя, который единственный из присутствующих был без школьной мантии, и брезгливо передал Забини предмет туалета. Ухнув, поднял мальчика на руки.
— Я в сторону лазарета, — сообщил он и покосился на Гарри. Но тот не отрывал взгляд от Малфоя. Слизеринец заметил это и усмехнулся.
— Сегодня не твой день, Поттер. Так уж повелось, что девушки любят героев, — он кивнул на Блез, сжимающую его мантию, и Гермиону, сидящую рядом с ним на полу. — А ты сегодня скорее злодей…
— Малфой, — прошипела гриффиндорка и оглянулась на Гарри.
— Я бы ответил тебе, — медленно проговорил Гарри, — но подожду, пока встанешь на ноги.
— А что именно тебя беспокоит? Гриффиндорское благородство? На фоне того, что по твоей вине чуть не погиб Брэнд, отсрочка мне выглядит жалковато.
— Да пошел ты, — негромко откликнулся Гарри и рванул прочь.
— Какой же ты… — Гермиона не договорила и бросилась за Гарри, да так быстро, что оставила рядом со слизеринцем свою волшебную палочку.
— Ну и сволочь же ты, Малфой, — сквозь зубы процедил Рон. — Почему бы тебе не высказать все теми же словами своему папочке?
— Уизли… — глаза слизеринца недобро прищурились.
— Прекратите! — рявкнула Блез и, кое-как скомкав мантию, пристроила ее на подоконник. — Брэнду нужно в лазарет!
Рон двинулся прочь с ребенком на руках. Девушка же осталась стоять над слизеринцем.
— Иди. Тебе тоже нужно в лазарет, — произнес слизеринец.
— Я не оставлю тебя.
— Я в порядке. Брэнду ты нужней.
— Драко…
— Блез, иди!
В голосе столько непреклонности, что девушка поняла: ей здесь не место. Не сейчас.
— Надеюсь, я когда-нибудь пойму тебя, Драко Малфой, — негромко проговорила Блез и пошла вслед за Уизли, уже сворачивающим в соседний коридор.
— Тогда тебе станет скучно, — шутливо произнес слизеринец, но она не ответила на шутку, даже не улыбнулась. Впрочем, он этого и не видел. Он закрыл глаза.
— Гарри! Гарри, стой! Да стой же! Мне надоело сегодня бегать, — в отчаянии выкрикнула Гермиона.
Юноша остановился и подождал. Он не смотрел на нее, он вообще не хотел никого видеть. Спрятаться, раствориться. Не видеть, не слышать… Гермиона подбежала, шумно переводя дыхание.
— Ты куда собрался?
— Не знаю, — сердито ответил Гарри. — Не все ли равно? Это из-за меня.
— Да с чего ты взял? — сердито топнула Гермиона. — Со слов сумасшедшей Забини и Малфоя, который не уснет спокойно, если не скажет тебе гадость?
— Он сейчас мог умереть. И снова из-за меня.
— Нет! — яростно крикнула Гермиона, хватая его за плечи и разворачивая лицом к себе. — Это все из-за Волдеморта, из-за Люциуса Малфоя, из-за кого угодно. Это не твоя вина. Слышишь? И не смей так думать!
Гарри смотрел в ее лицо. Красные щеки, пылающий взгляд и слезы, так не вяжущиеся с уверенностью тона.
— Я прошу тебя, — Гермиона сглотнула, и слезы потекли по щекам. — Я прошу тебя. Не уходи. Ты мне нужен.
Она привстала на цыпочки и крепко обняла юношу, прижимаясь щекой к его щеке. Больше всего на свете в этот миг Гермиона Грейнджер боялась ухода Гарри Поттера. Потому что знала: случится что-то страшное. Он уйдет не просто так — навсегда. Непременно сделает глупость, потому что чувство вины, постоянно живущее в нем, растравлено до предела злыми словами слизеринцев.
— Гермиона, я…
— Пожалуйста, я прошу.
Горячие слезы текли по их щекам, падали за воротник его рубашки, обжигали кожу.
Он никогда не видел, чтобы девушки так горько плакали. Можно устоять перед чем угодно, но не перед слезами любимой девушки. Да, любимой. Гарри подумал об этом отстраненно и спокойно, будто всегда это знал, только сформулировал мысль лишь сейчас.
— Хорошо, — глухо выговорил он.
— Спасибо, спасибо, спасибо.
От облегчения Гермиона принялась целовать его щеки, нос, подбородок быстрыми лихорадочными поцелуями. Дружескими, братскими. Пару раз попала в уголок губ.
Гарри Поттер изо всех сил сдерживал себя, чтобы не сжать ее еще сильнее в и без того крепких объятиях и не зацеловать до смерти. Моральные силы таяли с каждой секундой. Юноша глубоко вздохнул.
— Это нужно делать непременно посреди коридора и на виду у всех? — брезгливо проговорила Блез Забини.
Гермиона удивленно обернулась, Гарри разжал объятия. Слизеринка сказала эту фразу нарочито громко, чтобы услышал юноша, оставшийся за поворотом. Гермиона в этом не сомневалась. Она устало потерла висок. Когда это закончится?
Гарри же смотрел на Рона, несшего на руках мальчика, ожидая увидеть упрек, но увидел лишь растерянность и что-то еще.
— Помочь? — он кивнул на ребенка.
— Не нужно. Он легкий. Лучше побудь с Гермионой. Она, думаю, все же будет оказывать первую помощь этому хорьку.
Теперь уже на лице Рона появилась брезгливость. Блез Забини быстро посмотрела на Рона. Ее губы тронула улыбка. От Гермионы это не ускользнуло. Слизеринка обрадовалась тому, что Гермиона не останется с Драко наедине.
Детский сад!
Девушка решительно двинулась по коридору туда, где за поворотом сидел Малфой.
Гарри с минуту подумал и пошел следом.
Перед поворотом Гермиона остановилась и вытерла слезы рукавом мантии. Платка не оказалось. Она же не знала, что будет реветь вне своей комнаты. Но с таким ритмом жизни пообещала себе взять за привычку носить носовой платок.
Глубоко вздохнула, оглянулась на Гарри, который плелся в ее сторону со скоростью черепахи: шаг вперед два назад, и шагнула за угол.
Драко Малфой сидел в том же месте и с любопытством разглядывал волшебную палочку. Ее волшебную палочку. Гермиона похлопала себя по карманам и убедилась в том, что глаза не подводят. Она приблизилась к слизеринцу, игнорируя его внимательный взгляд, и присела на корточки, старательно прикрыв колени подолом мантии. Ей было неловко. Она устала, злилась и чувствовала, что дрожит. То ли от холода, то ли от нервного потрясения.
Манжеты его рубашки были очищены от пропитавшей их крови. Видимо, он все-таки выучил заклинание. Зато то там, то здесь алели разводы. Гермиона вспомнила порез на переносице и фразу, сказанную им вечность назад. «Обычное круцио… Там на полу было стекло…»
«Час от часу не легче», — мысленно процитировала она фразу Рона и наконец подняла взгляд:
— Дай мою палочку.
— Ты плакала… — протянул слизеринец. — Не льщу себя надеждой, что из-за меня.
— Можешь порадоваться — из-за твоих слов.
— Я сказал Поттеру правду и только, — взгляд был серьезным.
— Ты сказал мстительную колкость, ничего общего не имеющую с правдой. Гарри невиновен, и ты это прекрасно знаешь.
— Я не собираюсь рассуждать о Поттере, — он внезапно поднял руку и коснулся пальцами ее щеки. Она отдернула голову.
— Понял, — со злым весельем произнес Малфой. — Попал в опалу?
И тут же веселье слетело, и глаза расширились. Гермионе даже не понадобилось оборачиваться — Гарри свернул в их коридор.
— Поттер? Ба! Какими судьбами? Соскучился?
Гарри молча пересек коридор и сел на соседний подоконник по той же стороне, где находились Гермиона и Малфой. «Чтобы не видеть слизеринца», — поняла Гермиона.
Малфой молча протянул ей палочку.
— Расстегни рубашку, — тихо попросила Гермиона.
Гарри бросил на нее быстрый взгляд, Малфой смотрел дольше.
— Боюсь, Поттер забудет о благородстве, если я исполню твою просьбу.
— Гермиона, наложи на него заглушающее заклятие, — посоветовал Гарри.
— Не обращай внимания, — попросила она, и тут же слизеринцу: — Я не шучу. У тебя рубашка в крови.