Неужели такое возможно? Директор Хогвартса в очередной раз поразился природе человеческой души. Женщина, чье положение пошатнулось в эту ночь в связи с арестом мужа и неофициальным объявлением войны, даже не думает об этом. Калейдоскоп эмоций одновременно ярких и темных отражается в ней. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять. Горечь, боль, призраки прошлого и безумная надежда, которой сейчас суждено разбиться.
Кикимер поведал, что перед Рождеством навестил Нарциссу Малфой, рассказав о том, что Сириус Блэк единственный человек, за кем Гарри последует хоть в преисподнюю. Об этом узнал Волдеморт. Логическая цепочка идеальна. Нарцисса Малфой получала информацию от Кикимера и передавала Лорду или Люциусу, что в данном случае почти одно и то же. Все предельно ясно. За исключением одного — в ее душе сейчас не было стремления скрыть свою роль, не было раскаяния, да и само ее появление не вписывалось в общую картину. Что-то было не так. Значит, он поторопился с выводами? Зря поведал Гарри эту часть истории? Женщина, нервно вертящая на пальце фамильный перстень Малфоев, была охвачена ужасом и сожалением. Но не от содеянного, а, наоборот, от несбывшегося и теперь безвозвратно утерянного.
— Профессор, — наконец она резко обернулась, и их взгляды встретились, — скажите, это правда?
— Боюсь, что да, Нарцисса. Мне жаль.
Несколько секунд она просто смотрела в его глаза. Во взгляде было недоверие — в душе пока жила Надежда. Но старинные часы на камине звонко отсчитывали секунды, и приходило осознание.
— Он… Он… Да?
Она так и не произнесла это вслух. Альбус Дамблдор молча кивнул. Женщина резко отвернулась, потом снова повернулась, словно намереваясь что-то спросить, но так и не спросила. Быстрым шагом отошла к окну и замерла у подоконника. Сейчас Альбус чувствовал ее пустоту. Хотелось что-то сказать, как-то успокоить. Но таких слов не было. И оба это понимали.
Нарцисса решила по-своему.
— Как это случилось? — голос прозвучал еле слышно.
— Он погиб в бою. Так, как всегда и мечтал…
Она усмехнулась. На миг Альбусу показалось, что он снова услышит обвинения. Но прозвучало другое:
— Он не хотел умирать. Вы совсем его не знали. Стать героем, да. Но умирать… Как он мог хотеть умереть, если есть столько людей, которым он нужен. Мерлин!
Нарцисса так резко села на пол, что Альбусу показалось, что женщина падает.
— Воды?
Женщина лишь покачала головой. Альбус Дамблдор с болью в сердце смотрел на сидящую Нарциссу, сжимающую подоконник над своей головой. Фамильный перстень Малфоев поблескивал в лучах солнца, но в эту минуту она вряд ли принадлежала старинной фамилии. Все эти годы она принадлежала лишь человеку, которого сегодня не стало. В такие моменты Альбус Дамблдор больше всего жалел о невозможности повернуть время вспять и предотвратить целую череду трагедий. Но с каждым злом переплеталось благо. Если бы не погибли Поттеры, Сириус бы не был осужден, и его жизнь, как и жизнь этой женщины, сложилась бы по-иному. Не было бы столько покалеченных и загубленных судеб. Но тогда бы не пал Волдеморт. А это привело бы к еще большему количеству смертей и несчастий. Так устроен мир, что кому-то приходится платить собой за благо других людей.
— Кто его убил? — услышал он негромкий вопрос.
Еще один удар.
— Беллатрикс.
— Белла? — Нарцисса подняла взгляд от своих коленей, покрытых дорогой мантией, перепачканной каминной копотью. — Моя сестра… Они с Сириусом всегда недолюбливали друг друга.
— Девочка, чем я могу тебе помочь?
Вопрос, казалось, отрезвил Нарциссу. Она медленно встала, отряхнула мантию, заправила за ухо выбившийся локон и взглянула в глаза волшебнику. Он ожидал увидеть слезы, но их не было. Взгляд был сухим и болезненным. От этого становилось еще хуже.
— Я думаю, вы сделали все, что смогли, — перед ним вновь стояла миссис Малфой, — благодарю за заботу о Драко. Извините, что побеспокоила.
Альбус пожал протянутую руку. Холодную, как лед.
Женщина попрощалась и исчезла в камине, а директор Хогвартса тяжело опустился в кресло. Два разговора об одном человеке за последние полчаса — таких разных и таких одинаковых. Одинаковые эмоции: боль, горечь, пустота, но разные слова. Бескомпромиссная юность и сдержанная зрелость. Парадокс. Гарри ушел, яростно хлопнув дверью, уверенный, что никто не способен понять его боль и ненавидящий все слова утешения. Нарцисса ушла молча, уверенная в том же. Из всех людей на земле в этот день только эти два человека смогли бы понять боль друг друга. Но Гарри уходил все дальше от стен замка, спотыкаясь о корни растений и царапая лицо о ветки деревьев, а Нарцисса Малфой спускалась по каменным ступеням родового замка Малфоев и бежала ухоженными садовыми дорожками подальше от душных стен. Им не суждено было встретиться.
Седоволосый волшебник смотрел на полосы света, прочерченные взошедшим солнцем на полу его кабинета. У каждой медали есть больше, чем одна сторона… У каждой истории есть столько истин, сколько людей в нее вовлечены. Так может ли кто-то брать на себя право судить?
* * *
Он не встретит рассвет, не проводит заката.
Его взгляд не скользнет по уснувшим лугам.
Не сорвет он травинку, как в детстве когда-то.
Он ушел навсегда. Каково ему там?
Ведь я знаю: он есть, он не может исчезнуть.
Ведь тогда непременно исчезну и я.
Я прошу Пустоту, я прошу Неизвестность
Рассказать, как он там — за чертой Бытия.
Передать легким вздохом иль пением птичьим…
Пусть отринет его весь изменчивый свет -
Я приму его. В самом ужасном обличии.
Для меня ни преград, ни запретов уж нет.
Нарцисса толкнула тяжелую дверь, шагнув в полумрак конюшни. Эльфы замерли, ожидая указаний. Но указаний не было. Женщина молча прошла по устланному соломой полу. С тех пор, как она получила извещение о произошедшем, казалось, минула вечность.
Два письма прилетели почти одновременно. Одно извещало об аресте Люциуса. Нарцисса вспомнила испуг и шок. Не из-за Люциуса. В том, что ее супруг снова сумеет выкрутиться, она не сомневалась. Женщина испугалась за сына. Драко в стенах школы. Среди магглорожденных и полукровок. Неизвестно, как они отреагируют. В школе могла начаться негласная война среди детей, а зная способности сына нарываться на неприятности, да еще в совокупности с его гонором, оставалось только предполагать, во что это выльется.
Второй конверт был запечатан сургучом с министерской печатью. Он был такой же, как и первый, однако, вызвал еще большую тревогу. Вскрывая печать, Нарцисса подумала, что это повторное извещение на случай, если на доме защитные заклятия, и одна сова не сможет проникнуть.
Строчки поплыли перед глазами, а мозг отказался верить в написанное. Весть об аресте Люциуса показалась чем-то эфемерным и совершенно неважным, потому что содержимое второго письма было во сто крат хуже. Ее как единственного потомка одной из ветвей Блэков, находящегося на легальном положении, известили о гибели Сириуса. Скупые соболезнования — простая формальность. И им было невдомек, что произошло. Ни один из этих чертовых министерских работников не понимал, что случилось. И как теперь жить?
В отчаянной надежде услышать правду она сделала то, что Люциус никогда бы не одобрил. Обратилась за помощью на сторону. Имя Альбуса Дамблдора всплыло сразу. Он великий волшебник, он всегда разрешал самые сложные ситуации, помогал самым страшным бедам. Он поможет.
И он помог. Осознание обрушилось, словно молот на наковальню. И его сострадание вернуло все на свои места. Как бы велик он ни был — он просто человек, и его предложение помощи вдруг напомнило формальные строчки извещения о гибели Сириуса. Наши беды — это только наши беды. Если до этого она хотела не просто узнать правду, но и попросить помощи, чтобы понять, принять, если кошмар реален, то после предложения помощи Нарцисса вдруг поняла, что ей достаточно только правды. Ее горе — лишь ее. И все слова утешения, искренние ли, формальные ли, ей не нужны. И Сириусу не нужны.