— Поттер, Волдеморт… Разные детки, не находите?
Увидеть отголоски боли в голубых глазах, принять это за отблеск пламени на стеклах очков. Потому что зол, потому что сердце разрывается от жалости к нему, к себе, к этим самым детям. Развернуться и уйти, оставив после себя в кабинете эту мстительную колкость. Понимая, что неправ, но подчиняясь чему-то детскому, еще не до конца спрятавшемуся в душе.
Злиться на себя и тут же придумывать отговорки, самому же разбивать их в пух и прах доводами разума и тут же вытаскивать из закоулков души обиду. А потом, вконец разозлившись, выбросить на поверхность сознания тезис: «У каждого из нас своя правда». И постараться успокоиться, цепляясь за эти простые слова.
После этого разговора Северус направился к больничному крылу. Зимой школьные коридоры всегда казались неприветливыми. Словно ты — незваный гость, посягнувший на их тишину. Тусклый свет факелов скудно освещал камень то здесь, то там. Путь между редкими пятнами света казался чем-то зловещим. Смешно. Северус преподавал здесь столько лет, но в душе до сих пор жил отголосок детства. Некоторых коридоров он старался избегать и сейчас. Вспомнилось, как в первый год своей работы помощником Земуса, патрулируя этот самый коридор, он испугался возникшего на пути Пивза. Пивз умел порой появляться бесшумно. Ожидать от него чего-либо хорошего было нелепо, поэтому первым желанием было сбежать, чтобы не оказаться в скверной ситуации. А с участием Пивза все ситуации попадали в эту категорию. А вторым… Второе желание было и вовсе детское, но Северус не преминул воплотить его в жизнь.
— Я — преподаватель! — резонно заявил он тогда ухмыляющемуся призраку.
Что началось… В тот день Северус понял, что Пивзу глубоко наплевать на его изменившийся статус. Дразнился он теми же обидными прозвищами и швырял те же предметы.
Северус едва не улыбнулся от воспоминания, но тут же мысли вернулись к разговору с директором, и коридор вновь показался угрюмым и безжизненным. У входа в больничное крыло он остановился. Зачем он пришел сюда?
— Профессор Снейп? — удивленный оклик отворившей двери мадам Помфри давал понять, что ее интересует этот же вопрос. — Вы меня испугали. Я как раз собиралась к мадам Спраут. А тут… вы.
— Извините. Я… у меня не было намерения вас пугать.
— Вы к Тому? — в ее голосе прозвучали удивление и легкая дрожь. Как просто испугать кого-то в это неспокойное время…
Северус посмотрел на ситуацию со стороны. Слишком много внимания к ученику. Вот и Помфри думает о том же.
— Нет. Я просто патрулировал коридор, и здесь у меня конечный пункт.
Он ясно почувствовал волну облегчения с ее стороны.
— В следующий раз буду знать, что моя вотчина под надежной защитой. Но не поздно ли для патрулирования?
— Что поделать. Ученики только и ждут, когда усыпят нашу бдительность. Думаю, никто из нас не хочет повторения прошлогодней истории.
— Нет-нет. Упаси Мерлин!
Мадам Помфри сокрушенно покачала головой.
— Бедная девочка.
В прошлом году произошло неслыханное для приличного учебного заведения событие. Первая нежность двух семикурсников принесла свои нежелательные плоды в виде беременности девушки. Огласки удалось избежать, но у Северуса появились все основания сказать директору «а я предупреждал!» и с полного одобрения остальных учителей продолжать вести бдительное патрулирование коридоров замка. Зачем это было нужно лично ему? Не за судьбы же неразумных детишек он пекся. А может, и за детишек. Северус не знал. Просто каждый вечер за полчаса до отбоя выходил из своих покоев и прогуливался темными коридорами. Отчасти изгоняя собственный страх темноты, отчасти поддерживая имидж, созданный много лет назад. А еще ему просто не хотелось сидеть в пустых стенах.
Нужно ли говорить о том, что, когда мадам Помфри наконец свернула в коридор, ведущий к покоям миссис Спраут, Северус Снейп продолжил путь в сильном раздражении. Нечто, не имеющее никакого отношения к педагогичности, хотело встретить на пути кого-либо из припозднившихся школьников. Увидеть их растерянность, страх, почувствовать, как в их бестолковых головах плещутся мысли о катастрофах и страшных карах.
Что они знаю о настоящих проблемах? Разве хоть кто-то из них…
Закончить мысль Северус не успел, потому что из-за угла появились Гермиона Грейнджер и Драко Малфой. Удивился ли он? Наверное, нет. Снейп подозревал нечто подобное. Подозревал давно. Ее взгляд исподтишка в сторону парты Драко. То, как часто тот сам оборачивается к Пэнси…
Это не стало неожиданностью, стало… Ударом — громко сказано. Однако ярость поднялась в душе. Ярость от ее смущенно-счастливого взгляда, от ладошки, доверчиво вложенной в руку старосты Слизерина. Ее отчаянные мысли в момент, когда их застали, и дерзость мальчишки…
Северус хорошо относился к Драко Малфою. Лучше, чем к любому другому ученику Хогвартса. Но в этот вечер — откровений и обнаженных нервов — он вдруг понял, что готов вытрясти душу из собственного старосты. И не потому, что он преподаватель, обязанный следить за нравственностью, а чтобы разъяснить этому безответственному подростку значение слов «подлость», «низость», «глупость», если уж в семье Малфоев этому не учат. А там не учат — слишком хорошо Северус помнил Люциуса в школьные годы. Растоптать, раздавить, проучить, заставить бояться, унизить…
И вот теперь Северус Снейп нервно расхаживал по кабинету, ожидая Драко. Негромкий стук в дверь возвестил о прибытии старосты.
— Войдите, — бросил Северус, устроившись на краешке своего стола.
Драко вошел. Спокойный, без тени страха или смущения. И вот эта уверенность мальчишки в собственной безнаказанности разозлила Северуса больше всего.
— Я жду объяснений, мистер Малфой.
Тон заявления был необычно резким для их бесед. Драко поднял голову, посмотрел в глаза декану. Секунда, другая… Молчание затянулось.
Северусу Снейпу совершенно не понравились эмоции юноши в этот момент. Показалось?
— Я жду!
— Мне нечего объяснять, — голос был негромким, но ровным. Только пальцы нервно теребили рукав свитера.
— Начните с причин, по которым вы оказались вне своей гостиной после отбоя.
Драко опустил взгляд к ножке учительского стола.
— Вы же сами все видели. Я… встречался с… Мы разговаривали и…
— Мистер Малфой! — Северус мысленно попытался сосчитать до десяти. Не помогло. Злость на безответственность Драко захлестывала с головой. И он сам не хотел ее обуздать, потому что тогда придется возвращаться к мыслям о Томе и… — Неужели вам не приходит на ум такое слово, как «ответственность»? Вы — мальчишка! Избалованный самовлюбленный мальчишка!
На этих словах юноша вскинул голову, и их взгляды встретились. В одном была злость, в другом — потрясение и обида.
— Вы всего лишь поиграли, утолили любопытство, потешили самолюбие. И что дальше? Ведь наступит завтра, мистер Малфой, когда придется смотреть этой девочке в глаза! Вам мало других… более зрелых, рассудительных? Я уж не говорю о том, что через день ваша помолвка. Это не просто безответственно. Это — подло. И мне чертовски жаль видеть эти качества в сыне Нарциссы!
Драко неверяще смотрел на преподавателя. Речь в защиту Грейнджер, эмоциональность слов и упоминание о матери — все слилось в чувство жжения где-то в горле. Этот человек не имеет права! Все не так! И… Драко вдруг понял, что не хочет терять расположения Северуса Снейпа. Не только ради себя, но и ради Нарциссы, которую связывали с этим человеком странные узы. Гордость прямо-таки кричала: «Развернись! Уйди! Хлопни дверью! Ты — потомок старинного рода! Никто не смеет указывать тебе, что делать!». Но что-то в глубине души заставляло нервно сжимать и разжимать кулаки и глотать свою злость. Внезапно появилось желание все объяснить. Ведь на самом деле все не так.
— Вы неправильно поняли, — негромко проговорил он, разглядывая свои ботинки.
— Мистер Малфой, я преподаю не первый год. И за это время я достаточно повидал подобных сцен.
— Нет! — Драко поднял голову. — Все не так, как могло показаться. Мы… разговаривали. Мы…