— Почему именно маггловское кафе?
— Люциус в розыске, и мы повсюду натыкаемся на авроров. Да и вообще, мы ходили в кино, — Нарцисса с интересом наблюдала, как вытягивается до боли знакомое лицо мужчины напротив.
— Куда вы ходили?
— В кино. Это такая…
— Я знаю, что такое кино, Мариса! Какой в нем смысл? Это не опера, не спектакль. Это разово созданная картинка. В ней ничего не изменится. Она неживая.
Мариса задумчиво отправила в рот кусок пирога. Она давно не обращала внимания на его резкий тон в разговорах с ней. У каждого свои причуды. У этого типа — скверный характер. Что поделаешь?
— Никогда не думала о кино с этой точки зрения, — задумчиво протянула она. — Это просто красиво.
Северус открыл рот возразить.
— Нет, правда, Северус, ты же покупаешь картины.
— Я — нет.
— Хорошо: но люди покупают. Маги, я имею в виду. Хочется тепла и красоты.
Северус пожал плечами, словно говоря: «Женщины». Но спорить не стал. Отчасти потому, что не любил спорить: пререкания с Марисой не в счет — это уже стиль жизни. Он искренне считал, что в споре редко бывают правые. Если ты понимаешь, кто прав в споре, значит, ты в нем не участвуешь. Эту истину Северус постиг давно.
— Решили что-нибудь насчет Драко? — Мариса уже не улыбалась.
Она редко бывала вот такой. Сжатые губы, ни тени веселья во взгляде.
Нарцисса устало подперла щеку ладонью, а Снейп заговорил:
— Нужно выждать время и понять, чего хочет Лорд. А пока быть поосторожней. Особенно тебе, — Северус посмотрел в глаза миссис Делоре.
— А я причем?
— Мариса, в твой дом не попадет лишь ленивый!
— Мне не от кого прятаться.
— Поверь, девяносто процентов погибших в этой войне искренне считали так же.
— Лорду я без надобности.
— Откуда такая уверенность?
— Я видела его один раз издали.
— Кто-то не видел его вовсе, но оказался активным участником его замыслов.
— Северус, мой дом посещают и работники Министерства. Так что…
— Вот именно этого и стоит опасаться.
— Почему?
— Один неверный шаг, одна оплошность Министерства, и начнут косить всех: и правых, и виноватых. Им будут нужны злодеи. А когда таковых нет, сойдет любая кандидатура. Ты — почти идеальна. Сестра и вдова Пожирателя.
На этих словах Мариса едва заметно вздрогнула, а Нарцисса от души залепила носком туфельки по ноге Северуса. Синяк потом пришлось сводить магией, болел здорово.
Мариса разгладила скатерть, расставила в ряд свою чашку, чашку Нарциссы, сахарницу, еще раз разгладила скатерть.
— С твоей стороны очень мило напомнить мне об этой стороне моей жизни, — фраза прозвучала негромко, и Северусу стало стыдно.
В их пикировках Мариса всегда держала марку острой на язык занозы, которую практически невозможно задеть. Порой Северус увлекался, как сейчас. Иногда Мариса отвечала резко, а иногда — вот так. И в такие моменты хотелось малодушно спрятаться. Северус поднял взгляд на Нарциссу. Та в ответ покачала головой. Здесь она не помощник.
— Я хотел сказать, что тебе не стоит недооценивать ситуацию.
— Ты еще скажи, что беспокоишься обо мне, — фыркнула Мариса.
Северус не ответил, но его молчаливое недовольство заставило Марису поднять голову. Их взгляды встретились.
— Мне пора, — проговорил мужчина.
Они вместе вышли из кафе. Нарцисса все еще сердилась за его слова, но все же привычно сжала ладонь и слегка коснулась губами его щеки. Северус смущенно сжал ее руку и повернулся к миссис Делоре. Мариса стояла чуть в стороне, задумчиво рассматривая голубя, гуляющего по тротуару. Дорогой маггловский костюм, ворох пакетов с покупками. Молодая, красивая… несчастная. Последнее было так очевидно, что не нужно владеть легилименцией.
— Мариса.
Женщина оглянулась на зов. Краем глаза Северус заметил, что Нарцисса отошла к нищему, сидящему на тротуаре и гладившему большого рыжего пса.
— Я сказал то, что сказал, лишь для того, чтобы ты не была так легкомысленна. Я не должен был выражать это так, но не могу найти другого способа заставить тебя задуматься…
Все было не то и не так. Они никогда не разговаривали всерьез. Всегда лишь ирония и словесные баталии.
— Это понимать как извинения?
Северус передернул плечом. Видимо, согласился.
— Ты не ответил: ты действительно волнуешься обо мне?
— Ты дорога Нарциссе. И…
Он не закончил. Наверное, в глубине души он все же испытывал к этой нерадивой девчонке чувства, похожие на братские.
— Я постараюсь быть осторожной.
— Хорошо. Счастливо.
Он повернулся в сторону Нарциссы, чтобы сказать, что уходит, когда Мариса окликнула.
— Северус.
Он обернулся.
— Я бродила по магазинам и… в общем, это тебе.
Мариса протянула небольшой пакет.
— Мне? — не поверил Северус. — Но у меня нет дня рождения.
— Подарки порой делают просто так.
— Что здесь?
— Галстук, — Мариса улыбнулась. — Он напоминает тебя.
— Спасибо, — пробормотал Северус, понимая, что отказываться глупо, и привычно злясь на Марису за то, что оказался в такой неловкой ситуации, да еще злясь на себя за слова, сказанные двадцатью минутами ранее.
— Удачи.
— И тебе.
Он помахал рукой Нарциссе и направился на поиски безлюдного места, откуда можно беспрепятственно трансгрессировать.
Галстук оказался… забавным. И очень соответствовал настроению дарителя. Издали он выглядел вполне официально и строго, но при близком рассмотрении мелкий узор, казавшийся обычным орнаментом, изображал айсберга с пингвином на вершине. Правда, для того, чтобы разглядеть узор, нужно присматриваться. Северус усмехнулся, когда различил, из чего состоит рисунок. Марисе галстук напомнил его? Интересно: он пингвин или айсберг? Наверное, всего понемногу.
Несмотря на всю несуразность, Северусу полюбился этот галстук. Он даже надевал его несколько раз, бывая в маггловской части Лондона.
И он будет в этом галстуке в тот день, когда, вернувшись из Лондона и сидя в уютном кресле кабинете Дамблдора, прочтет в Пророке о нападении на дом Марисы Делоре.
Шок, злость на легкомыслие девчонки, горечь, мысли о Нарциссе. А еще вспомнятся не только ядовитые речи, которые, чтобы он ни говорил, стали неотъемлемой частью жизни, но и редкие моменты, когда она не язвила, а просто молчала. Порой — улыбаясь, порой — хмурясь. Иногда она напоминала Люциуса, иногда он узнавал в ее повадках Драко. И глядя на черно-белую колдографию дома, в котором он был лишь один раз вместе с Нарциссой, Северус вдруг поймет, что потерял что-то важное в этот день. И через несколько дней, сидя в том самом маггловском кафе, где они встречались в последний раз, он скажет то, что не будет давать покоя.
— Я не ненавидел ее. Да, она меня злила, но это все…
— Я знаю, Северус… — откликнется Нарцисса, глядя то ли на яблочный пирог, так любимый Марисой, то ли на ярко-синюю скатерть. — И она это знала…
* * *
Человек, некогда носивший имя Томаса Риддла, сидел в глубоком плетеном кресле. За внешним спокойствием лица, давно утратившего сходство с человеческим, таились вполне человеческие эмоции. Досада. Так можно было охарактеризовать то, что он испытывал вот уже несколько недель.
Идеально выстроенный план. Все продумано до мелочей, и вот Судьба вновь ставит подножку. Тогда, восемнадцать лет назад, Лорду казалось, что он перехитрил Судьбу. Наверное, он все же недооценил противника.
Жизнь внесла коррективы. Одиннадцать лет он был вынужден бороться не за величие — за существование. Он, ставший бессмертным!
За эти годы идеальный план значительно поблек. Мальчик, который должен был стать его козырем в затянувшемся противостоянии, вдруг оказался… не тем. За свой долгий путь к величию Лорд Волдеморт привык к тому, что рядом с ним порой оказывались не те люди. Как правило, такие люди быстро погибали. Но здесь — иное дело. На мальчика были возложены слишком большие надежды, слишком многое в идеальном плане сходилось в этой точке. А теперь все оказалось несостоятельным.