Драко помотал головой, признавая поражение. Снейп прав. Кому сегодня было бы лучше? Нарциссе? Снейпу? Кому?
— Я… не знаю, — наконец выговорил он.
— То, что ты сделал, Драко, это…
— Я понял, профессор.
— Ничего ты не понял. Ни-че-го, — Северус Снейп посмотрел в потолок. — Твоя мать готова была пожертвовать собой. Знаешь, почему?
Драко молчал, не поднимая головы.
— Потому что ты — самое дорогое и важное, что у нее осталось в жизни. И ты вот так вытер ноги об этот поступок.
Юноша на миг сжал переносицу, а потом резко вскинул голову.
— Да как же вы не понимаете! — яростно прошептал Драко, сжимая кулаки. — Это же заклинание. Это… Меня хотели использовать. Просто использовать. И захотят снова. Я был рожден для этого. Я — лишь оружие! Я — ничто! Понимаете? — он сорвался на крик.
Звенящий мальчишеский голос эхом отразился от каменных стен и потерялся в высоких сводах. Северус Снейп молча переждал вспышку ярости, а потом тихо произнес:
— Ты — человек, Драко. Думающий. Волевой. И то, кем ты станешь, зависит только от тебя. Ты получил бонус этим заклинанием и право использовать полученное так, как сочтешь нужным.
— Мне не давали этого права, — Драко сжал переносицу.
— Так возьми его сам, — спокойно ответил зельевар. — Все в твоих руках.
— Вы действительно в это верите? — горько усмехнулся Драко. — Я не знаю об этой силе ничего, а Лорд знает все. И… как с этим дальше?
— Разумеется, я верю в то, что сказал, — мужчина впервые улыбнулся. — Лорд узнал об этом заклинании из древних книг. И поверь, его экземпляр не был единственным. А теперь подумай сам кто из вас в выигрыше? Ты, со своей сегодняшней осведомленностью и знаниями, которые еще приобретешь, или Лорд с его сорвавшимися планами?
Драко потер лоб. В словах Снейпа была логика.
— И вообще, — продолжил мужчина, — жизнь удивительная штука. И порой она подбрасывает такие сюрпризы, что начинаешь всерьез верить в чудо.
— В магию?
— Нет, Драко. В чудо.
— И это говорите вы?
— Да.
Драко смотрел на мужчину, точно видел впервые. На лбу профессора пролегла напряженная складка. Мужчина выглядел бледным и усталым, но где-то в глубине карих глаз светилось что-то новое. Точно что-то изменилось за этот странный день, длинною в целую жизнь. Что-то произошло с ними всеми. Драко вдруг подумал, что утро в музыкальной гостиной, когда он касался пальцами старых клавиш, было нереально давно. Словно в прошлой жизни. В жизни, в которой он еще мог испытывать страх перед неизвестностью и обжигающую боль от ее слез. Драко вздохнул. Неизвестность сменилась мокрым снегом, пронизывающим ветром и… кучей информации, с которой теперь придется как-то жить. А она? Она осталась в том, ушедшем дне. Драко прислушался к себе. Кроме пустоты — ничего. Словно какая-то часть его самого тоже осталась в прошлой жизни. И той части, наверное, было хорошо. Ведь она могла что-то чувствовать, во что-то верить. И ей не нужно было осмысливать все заново.
— А что произошло после моего… Ну… потом…
Черты Снейпа заострились, голос прозвучал еле слышно.
— Дамблдор вернулся с тобой, — профессор отвел взгляд.
— А… Люциус?
Снейп некоторое время смотрел на пестрый букет.
— Он разбился, Драко.
Юноша почувствовал, что во рту пересохло, и он с трудом произнес:
— Как?
— Что значит «как»?
— Почему? Почему он разбился?
— Потому что высота башни…
— Я прекрасно знаю высоту всех башен своего поместья, — резко оборвал Драко. — Почему он не трансгрессировал? Ведь это… возможно.
— Может, у него было мало времени? — по-прежнему глядя в сторону, предположил Снейп.
— Высота башни… — монотонно начал Драко
Снейп невесело усмехнулся:
— А может, он был занят?
— В смысле?
— Что ты помнишь, Драко?
Юноша потер начинающий ныть висок и на миг зажмурился. Он помнил холод. Помнил вкус талого снега на дрожащих губах. Помнил, как неприятно липли волосы к лицу. Помнил скользкий камень парапета под ладонями. А еще — взгляд отца. Казалось, он видел его только миг, но время словно замерло. Это был взгляд совсем незнакомого человека. Чужого. Хотя нет, как раз не чужого.
— Я… помню, как оттолкнулся, и движение… отца, — наконец выдохнул он.
— Никто не ожидал такого поворота, — негромко заговорил Снейп. — Даже Лорд не сразу сообразил, что происходит. Все были слишком заняты тобой, но Люциус успел сориентироваться. И те несколько секунд, которые он выиграл, спасли тебе жизнь, Драко. Он задержал твое падение, и это позволило действовать Дамблдору.
— И… сам не успел трансгрессировать… — в голосе Драко не было недоверия, были усталость и отголоски шока. — Почему?
Северус Снейп некоторое время молчал, рассматривая склоненную голову своего старосты. Всего лишь ребенок. Мальчик, которому пришлось пережить слишком много.
— Он твой отец, Драко.
— Нет. Вы не понимаете. Он никогда… Он раньше…
— Значит, жизнь дала ему шанс.
— Шанс умереть?
— Шанс жить, Драко. В памяти, в сердце.
Драко закусил губу, вычерчивая узоры на одеяле.
— Лорд умеет читать мысли, почему он не отреагировал на мой… жест?
— Во-первых, мысли не книга. Их нельзя читать. К тому же, с тобой все сложнее. Думаю, ответ мы найдем все в той же книге, когда ты будешь в состоянии.
— Я в состоянии.
— Поверь, в этой ситуации мне со стороны виднее.
Драко вздохнул, признавая поражение.
— Впрочем, — продолжил Снейп, — ответ может быть гораздо проще. Импульсивные желания почти невозможно почувствовать заранее.
Драко вновь опустил голову. Снейп снова тонко намекнул на то, что он — импульсивный придурок.
— Скажите, а почему Дамблдор спас меня? — сменил тему юноша. — Ведь он мог сделать что-то одно, как я понимаю. Почему он не убил Волдеморта? Побоялся, что не хватит сил?
Северус Снейп вздохнул. Он и сам хотел бы знать ответ на этот вопрос. Человек, участвующий в войне, должен уметь пожертвовать одной фигурой для победы в партии. По всем законам логики Дамблдор должен был хотя бы попытаться убить Волдеморта. Или же он заранее понимал, что сил в состоянии проекции не хватит? А может, он, за отведенное ему время, просчитал все ходы и понял, что решающую партию можно отсрочить, а пока сделать ставку на новую фигуру? Привязать к себе спасением жизни, показать, кто есть кто. На пороге отчаяния люди раскрываются с самых неожиданных сторон. Северус не знал, почему Альбус Дамблдор поступил именно так. И чем больше он думал, тем больше вариантов предлагал его богатый жизненный опыт. И только сейчас, глядя на взъерошенного мальчика в больничной пижаме, он вдруг подумал о варианте, который не пришел в голову до этого. Просто спасти жизнь. Юную. Яркую. Не ради славы или отложенной победы, а ради вот этой усталой улыбки и настороженного взгляда из-под светлой челки. Ведь даже самые великие люди — это просто люди.
— Тебе лучше спросить это у него самого. А пока отдыхай. Я зайду позже.
Северус встал, положил что-то на тумбочку и улыбнулся своему старосте. Протянул руку, на миг замешкался, но все же потрепал жесткой ладонью по светлым волосам.
— Отдыхай.
Он сделал все, что мог: убедился в том, что с Драко все в порядке, и тот не намерен повторить свой нелепый поступок. А еще… Северус не признавался в этом даже самому себе, но он был просто рад видеть мальчика. Рад оттого, что в его кабинете пьет чай Нарцисса, и ее дорогая мантия висит на его вешалке. Впервые Северус был спокоен, потому что все близкие ему люди собрались под этой крышей. Увидев воспоминания Дамблдора о произошедшем в поместье Малфоев, он отчетливо понял, что не знал бы, как жить дальше, если бы лишился хотя бы одного из них. Лили, Властимила, Мариса… Они уходили одна за другой, а он оставался. Раньше душными ночами Северус не мог понять, зачем? Зачем он топчет землю, а они уходят? А вот теперь вдруг понял. Он остался затем, чтобы защитить. Запутавшегося Драко, отчаявшуюся Нарциссу и… Тома — маленького мальчика, который еще не видел самого главного в этом огромном мире. И Северусу предстояло показать это Тому и увидеть самому.