— Раздевайся, — строго проговорила она.
— Ого! Вот это да. Похоже, ссоры идут тебе на пользу.
В его глазах заплясали чертики.
— Драко, я серьезно.
Он усмехнулся и снял мантию, затем свитер, оставшись в одной футболке.
Блез открыла сумочку и извлекла из нее тюбик с зеленоватой мазью.
— Что это за гадость? — подозрительно сощурился Драко Малфой.
— Этой гадостью я тебя сейчас буду мазать.
— Протестую!
— Можешь протестовать сколько угодно. Мне дала эту мазь Нарцисса.
Это заявление его немного успокоило. Он обреченно вздохнул и начал снимать бинты. Они присохли и, отрываясь, открывали едва зажившие раны.
— Драко, тебе нужно к мадам Помфри.
— Чтобы вся школа завтра это обсуждала? Нет уж.
Блез поняла, что спорить бесполезно. Она сходила в ванную комнату. Наколдовала емкость, наполнила ее теплой водой, подумала — и наколдовала бинты.
Войдя в комнату со всеми этими атрибутами, она встретилась с улыбкой Малфоя.
— Зачем мне мадам Помфри, когда у меня такой лекарь?
Блез не улыбнулась в ответ. Она слишком волновалась за него. Он же вел себя до безобразия легкомысленно. Девушка осторожно обработала его раны и стала накладывать на них прохладную мазь. Ему наверняка было больно, но он не издал ни звука. Через несколько минут Блез закончила и подняла на него взгляд. На его лбу выступили бисеринки пота, и сам он был очень бледным. Она подняла руку и осторожно провела по его щеке.
— Тебе нужно отдохнуть.
Он просто кивнул в ответ. Ей безумно хотелось остаться, но он не предлагал, поэтому девушка убрала все последствия своей врачебной деятельности и подняла с его кровати свою сумочку, затем взяла со стола подаренную розу.
— Я оставлю мазь у тебя. Завтра нужно будет сделать перевязку.
Он снова кивнул.
— Спасибо.
— Не за что. Поправляйся, — она усмехнулась. — О Мерлин, я говорю, как заправская сиделка.
— Причем мало знакомая с пациентом, — тут же подхватил Драко Малфой.
Оба улыбнулись.
— Блез, я… — начал юноша, заставив ее в надежде замереть, — я не хочу, чтобы ты думала, что я дождался тебя, потому что мне нужно было оказать первую помощь. И… И цветок был не поэтому. Правда.
Это были не совсем те слова, но ведь Малфои не извиняются. Девушка посмотрела на цветок в своей руке.
— Я так и не думаю, — и внезапно добавила: — Хочешь, чтобы я осталась?
А ведь поклялась себе не подходить к нему, не смотреть на него, не думать о нем. Он просто кивнул в ответ. Так просто и обыденно, но сердце взлетело до небес. Умом она прекрасно понимала, что он просто находится в смятении. Он запутался и не может понять, что происходит. Ему просто нужно почувствовать кого-то рядом. Самое смешное, что Блез отдавала себе отчет, что, если бы у него была другая, которой он смог бы хоть чуть-чуть доверять, еще вопрос, кто находился бы с ним в этой комнате. Девушка разумом понимала, что его мечущаяся душа просто тянется к какому-то подобию уюта и тепла. Она — всего лишь привычный атрибут, который связывает с чем-то понятным и близким. Разумом она это все понимала. Но разве она слушала разум в этот момент? Нет. Нет. И еще раз нет! Он просто кивнул — и все доводы умчались, не оставив адреса, где их искать. Блез бросила сумочку на пол и шагнула к нему, сжав розу в кулаке. Она совсем не чувствовала острых шипов, впившихся в ладонь. Она к этому привыкла. Его творение ведь действительно было похоже на своего создателя. Такая же редкая красота, которая так легко причиняет боль.
Драко взял ее за руку и начал осторожно разжимать побелевшие пальцы. Он медленно вытянул цветок из ее кулачка и небрежно бросил его на стол. Только он мог так легко и беспечно разбрасываться красотой. Юноша поднес ее пораненную ладонь к губам и легко подул на нее, а затем коснулся царапин губами. Каким несущественным и маленьким оказался тот миг боли по сравнению с тем, что сейчас творилось в ее душе! Блез посмотрела в его серьезные глаза. Только с ней он мог не играть и быть самим собой. Уставший мальчик. Она шагнула еще ближе, он раскрыл объятия. Блез прижалась к нему, устроив голову на его плече. Он крепко обнял ее, чуть поглаживая по спине. Как хорошо и уютно было в его объятиях. Он не любил, она это знала наверняка. Но ей было тепло рядом с ним.
— Как ты думаешь, почему Брэнд попал в Гриффиндор?
Он долго молчал, потом ее волос достигло его дыхание.
— Не знаю, Блез. Правда, не знаю. Боюсь, что-то затевается. Только пока не пойму что.
В комнате снова повисла тишина. Только два сердца стучали сейчас в одном ритме. Только серебряная луна смотрела сквозь открытое окошко.
Старинные часы монотонно отсчитывали одну минуту за другой, с каждым ударом приближая неизвестность.
Помолвка.
Красивая юная девушка
В темном проеме окна.
Красивая грустная девушка
В многолюдном доме одна.
Рисует узор затейливый
На остывшей душе стекла.
Она ни на что не надеется.
Она час назад умерла.
В холодном немом отражении
Чужой равнодушный взгляд.
Чужие слова и движения
Высветит алый закат.
Озябшие пальцы согреются,
Но время не двинется вспять.
Она перестала надеяться,
А вскоре не будет мечтать.
Холодные доводы разума
Ничем не затмятся иным.
Останется лишь недосказанность,
И сердце останется с ним…
Старинные часы монотонно отсчитывали одну минуту за другой, с каждым ударом приближая неизвестность.
Нарцисса Блэк посмотрела на свое отражение в огромном старинном зеркале. Чужая и незнакомая девушка. Так странно. Она не узнавала себя. Можно было списать все на волшебное зеркало, да вот только ему девушка доверяла. Именно в него она смотрелась шестнадцать лет своей жизни. Нарцисса оглядела комнату, в которой находилась. Несмотря на то, что в семействе Блэк было три дочери, они никогда не жили в одной комнате. С самого раннего детства каждая из них обитала в собственном уголке этого огромного дома. Комната Нарциссы располагалась в западном крыле, поэтому с детства девушка не видела восхода солнца — всегда только закат. Она любила садиться на широкий подоконник и наблюдать, как скрывается за кронами деревьев ласковый и добрый свет. Нарцисса любила солнце. За справедливость. Земное светило ежедневно одинаково согревало и добрых людей, и злых. Девушка с детства научилась различать добро и зло. Она была на редкость умна и прекрасно понимала: то, что делает ее семья, выходит за рамки Добра в его истинном понимании. Но они были родными. Родных людей не выбирают. И потому Нарцисса была благодарна солнцу. Оно тоже не выбирало. Оно просто согревало и давало Надежду.
Девушка подошла к своей кровати. Старый плюшевый мишка сидел на подушке, так привычно склонив голову набок. Нарцисса потянула его за ухо кончиками пальцев. Голова мишки приняла вертикальное положение, но стоило ее отпустить, и она тут же вновь свесилась на плюшевое плечо. Нарцисса сшила этого мишку лет десять назад. С тех пор он все время сидел на этом месте. Вот бы забрать его с собой. Хотя… нет. Пусть ему будет хорошо. Пусть он останется в этой комнате, на своем любимом месте. Пусть хоть он, если она сама не может. Девушка обхватила себя за плечи, почувствовав внезапный озноб. Там, в огромном обеденном зале, уже все готово для пышного торжества. Всего несколько минут отделяло ее от того момента, когда она под руку с отцом спустится по широкой лестнице в гостиную, чтобы вложить свою ладонь в руку человека, к которому не испытывает элементарной симпатии, не говоря уже о чем-то большем. И с этим самым человеком ей придется провести всю оставшуюся жизнь. В эту комнату она уже не вернется. В их доме строго чтились обычаи предков. В северном крыле уже подготовили супружескую спальню для мистера и миссис Малфой. Теперь даже если она и будет оставаться на ночь в родительском доме, по пресловутому этикету ей придется ночевать в новой спальне, независимо от того, с мужем она будет или одна.