Теперь мне было невыносимо больно даже представить себе, что я снова потеряю свою сестру. Я нашла ее и ни за что не отпущу. Узнаю ее ближе. Избавлюсь от своего страха, который осознала совсем недавно, но который сидел во мне всегда, с самого рождения, тихий и незаметный.
Я подозревала, что сестра должна была чувствовать то же самое. Не могла не чувствовать.
– Все нормально? – поинтересовалась я, когда она села.
– Да, – кивнула Надия. – Извини. Мне надо было столько всего осмыслить.
– Эй, не нужно извиняться. Все понятно и так. Я вот сейчас думала о том, что до недавнего времени не догадывалась о твоем существовании, хотя, возможно, в глубине сознания и догадывалась. – Я обвела глазами ресторан, где за столиками сидели люди, беседовали, ели, улыбались.
– Может, поэтому я всегда так старалась наполнить свою жизнь трудными вызовами, – продолжала я, – чтобы отвлечься. Сколько себя помню, я всегда отчаянно стремилась к успеху, словно успех мог зарастить дыру в моей душе и отвлечь меня от раздумий о том, кто я такая. Я ничего не знала о моей родной матери. Даже не пыталась узнать, кто она. Пожалуй, вообще не хотела об этом думать. Может, я пыталась таким образом избежать мыслей о том, что я чего-то лишилась. Слишком болезненных мыслей.
Надия поставила локти на стол и подперла кулаком подбородок.
– Интересно, – пробормотала она, – я никогда не сомневалась, что в моей жизни чего-то не хватает. Я знала это и всегда чувствовала себя обездоленной, словно меня носило по морским волнам, и мне было не за что держаться, кроме ветхого спасательного круга. Я объясняла это тем, что у нас никогда не было денег, а мама всегда работала, и я постоянно сидела одна. Но теперь можно предположить, что я, вероятно, чувствовала, что была лишена моей настоящей семьи и жила не там, где должна была жить. – Тут она тоже окинула взглядом ресторан с его посетителями. – Мне всегда было трудно сходиться с людьми, потому что я знала, что рано или поздно они меня бросят. У меня никогда не было подруги, которая могла бы остаться в моей жизни навсегда. – Она резко выпрямилась и откинулась на спинку стула. – Это слово… Навсегда… Я удивляюсь, когда вижу его на браслетах или на поздравительных открытках.
– Мне так жалко, Надия, – сказала я. – Мне жалко, что нас разлучили, и особенно жалко, что умерла твоя мама. – После долгой паузы я собралась с духом и спросила: – Ты замужем? У тебя есть бойфренд?
– Нет, – ответила она. – У меня были попытки, но все заканчивалось через несколько месяцев. Партнеры всегда говорили, что я слишком прилипчивая и слишком многого хочу. А как ты?
– Я сейчас живу с другом, – ответила я. – Вообще-то это тот самый парень, о котором я упоминала в письме – который заходил в твой офис, чтобы посмотреть, действительно ли ты мой двойник. Он еще спросил у тебя, где туалет.
Надия удивленно вскинула голову.
– Да, господи, да. Несколько дней назад… Помню. Такой красавчик. Улыбка как на рекламе «Колгейт».
Меня позабавило такое описание.
– Вот-вот, это он. Его зовут Рик, и он поддержал меня, когда я узнала о тебе и решила отыскать.
Надия тяжело вздохнула, взяла бокал и сделала глоток.
– Счастливая. Ты собираешься выйти за него замуж?
Я долго молчала, не зная, что и ответить. Только глядела через стол на сестру.
Потом призналась ей в том, в чем не признавалась никому. Ни матери, ни сестре Бекки, ни своим близким подругам:
– Вообще-то мы никогда не говорим о будущем. Честно говоря, я не уверена, что он хочет, чтобы мы поженились или чтобы у нас были дети. Мне кажется, у него аллергия на что-то постоянное.
– Ну, а ты сама-то чего хочешь? – спросила Надия, и мне почему-то было приятно видеть свое отражение в ее зрачках.
Странное дело, я почувствовала, что могу делиться с ней своими тайными сомнениями – с женщиной, которую только что увидела, – и что она все поймет. Словно я встретила свое alter ego. Еще одну версию себя самой. Это было слишком романтично и наивно с моей стороны? Я была слишком доверчивой?
Пожалуй.
– Я хочу выйти замуж и родить детей, – ответила я. – Не сразу, конечно. У меня хорошие перспективы на фирме, я хочу сделать карьеру, но мне хочется, чтобы у меня появилось к тридцати годам что-то надежное.
– Надежное. – Надия опустила глаза. – Интересное слово. Я всегда была уверена, что нет ничего по-настоящему надежного. Ведь никогда не знаешь, когда из-под тебя выдернут коврик. Или ты выйдешь за порог и попадешь под автобус.