Глава 55
Первым делом я забронировала авиабилеты до Лос-Анджелеса, но самолет улетал через несколько часов, и у меня было время позвонить в больницу и поговорить с доктором Вогном.
Я не очень понимала, почему он не нравился Надии, но в тот момент просто хотела получить как можно более полную информацию о ее состоянии.
Доктор обстоятельно объяснил, почему необходима пересадка сердца, и описал потенциальные осложнения, которые могут случиться из-за ее беременности.
После окончания разговора я зашла в интернет, пошарила там и без восторга обнаружила, что в прошлом доктор Вогн был судим. Понятное дело, ведь кардиохирургия – профессия, связанная с высокой степенью риска, и хирурги нередко оказываются под судом. Но меня насторожила его самоуверенность, которую я почувствовала при нашем разговоре.
Я решила узнать больше, когда встречусь с ним лично.
Через десять часов наш самолет приземлился в аэропорту Лос-Анджелеса. Мы с мамой взяли такси и поехали прямо в больницу.
Когда мы мчались по знакомой скоростной автостраде и по улицам города, который я когда-то считала своим домом, я не испытывала ни малейших сожалений, что вернулась на восточное побережье. Меня даже удивило, что у меня нет ностальгии по Лос-Анджелесу, по годам, проведенным здесь. Вероятно, воспоминание о городе было испорчено неприятными обстоятельствами моего отъезда.
У ворот больницы я заплатила таксисту, и мы с мамой вышли. Таксист вынул из багажника наши чемоданы, и мы покатили их на резиновых колесиках через входные двери и холл к лифтам.
Открылись створки лифта, мы протиснулись в него. Все время я пыталась представить себе, что почувствую, когда почти через год встречусь со своей сестрой.
Я не была готова к эмоциям, которые испытала, когда увидела Надию в палате интенсивной терапии.
Глава 56
Я все еще злилась на нее, но когда я стояла возле ее палаты и глядела на нее – такую больную и слабую – через стекло, мне пришлось напомнить себе об этом. Она была на седьмом месяце, но ее лицо было изможденным. Меня напугал серый цвет ее кожи. Мне показалось, что я гляжу на себя на пороге смерти.
Но она – не я, а я – не она.
Мама осталась в коридоре, и я одна вошла в палату. Надия спала, так что я несколько минут постояла рядом и без стеснения смотрела на нее.
Несмотря на то что случилось между нами, меня по-прежнему завораживало наше сходство. Я могла бы смотреть на сестру целый день. Сейчас мои эмоции прыгали вверх и вниз, словно кривая на экране осциллографа. Да, я злилась, но все же чувствовала, как внутри меня из-под панциря моей неприязни пробивалась любовь.
Вероятно, она почувствовала мое присутствие, потому что ее глаза распахнулись, и Надия повернула на подушке голову и посмотрела на меня.
– О… – Она протянула ко мне руку. – Ты пришла.
– Да, пришла. – Я нагнулась и поцеловала ее в щеку. – Как ты себя чувствуешь?
– Лучше. Теперь я могу дышать, и с малышкой все нормально.
– Это хорошая новость.
– Как ты долетела?
– Неплохо.
Между нами повисла ощутимая неловкость, мы говорили о мелочах.
Я пригласила маму, чтобы нам обсудить, что и как надо сделать. Она тоже поцеловала Надию в щеку.
– Бедняжка, – сказала мама. – Не беспокойся. Теперь мы с тобой, и все будет хорошо.
На глазах сестры выступили слезы.
– Спасибо, миссис Мур.
– Зови меня Сандра.
Потом мы обменялись своими новостями. Я рассказала Надии о своей адвокатской практике в Бостоне, а она нам о том, что чувствует беременная женщина. Она с гордостью сообщила, что недавно получила повышение на работе. Конечно, мы поздравили ее, но она сомневалась, сможет ли вернуться в свою фирму.
Позже мама ушла, чтобы купить чашку кофе. Как только мы с Надией остались одни, она задала мне вопрос, который тяжелым камнем лежал на душе у нас обеих.
– Ты подумала о том, о чем я просила тебя по телефону? – спросила она.
Я заерзала на стуле. Говоря по правде, я почти не думала об этом – и уж точно не приняла никакого решения, – потому что была слишком поглощена другими делами: узнавала о состоянии ее сердца, просматривала результаты хирургических операций по пересадке сердца и отыскивала лучших докторов. Мне даже не пришло в голову строить планы в связи со смертью Надии, несмотря на то что я была юристом и знала, как важно учитывать все.
– Конечно, нам надо поговорить об этом, – сказала я. – Не хочу показаться пессимисткой, но ты написала завещание? Каждый человек должен составить завещание, – добавила я, чтобы мои слова не звучали слишком мрачно.
– Нет, – ответила она. – Ты поможешь мне?