Я закрыла глаза и глубоко вдохнула знакомые запахи, которые уже давно стали частью моей жизни, – аромат морской соли и водорослей, влажных скал и выброшенных на берег моллюсков и медуз.
– Везет тебе – учеба легко дается, – сказал Мэтт, обхватив колени руками. – Ты всегда хорошо училась. Хотел бы я быть таким умным, как ты. Может быть, тогда мой папа так не ругался бы.
– Просто ты лучше соображаешь в других вещах.
– Например?
Я взглянула на блокнот.
Мэтт тоже посмотрел на него и тут же захлопнул.
– О чем на этот раз? – спросила я.
Он откинулся назад.
– О парне, который очень плохо учится.
Я расхохоталась.
– Надо было мне догадаться. И чем заканчивается?
– Он бросает школу.
– О нет! – Я изобразила ужас.
Мэтт усмехнулся.
– Но потом он знакомится с потрясающей пожилой леди, которая устраивает его ночным сторожем на заброшенном складе, и он пишет о вещах, которые там происходят.
– Например?..
Мэтт улыбается.
– Женщина каждое утро приносит в свой кабинет, который держит запертым в течение дня, деревянный ящик. А вечером тащит его обратно по кафельному полу из кабинета.
– Что в ящике? – спросила я. Мэтт помолчал пару секунд, чтобы усилить напряжение, а затем произнес:
– Кости ее умершего мужа.
Я подалась вперед.
– Она что, его убила?
– Нет, он умер своей смертью много лет назад, но она не смогла с этим смириться и выкопала его кости, чтобы он всегда был рядом.
– Ужасно, но мне нравится. И что, ее поймают?
Мэтт покосился на воду.
– Так далеко я еще не зашел, но не думаю, что да, и знаешь почему?
Я открыла было рот, желая услышать остальную часть истории.
– Потому что она тоже умерла, – прошептал Мэтт.
– Умерла?
– Да. Умерла, ушла, отправилась к праотцам – но не знает об этом. В виде привидения она живет на складе в течение многих лет, присматривая за мужем, которому этот склад раньше принадлежал.
Я сделала глубокий вдох.
– А как насчет этого ночного сторожа? Он знает, что его хозяйка призрак? Ему страшно? Он кому-то расскажет об этом?
Мэтт посмотрел на потемневшее небо, прокручивая в голове оставшуюся часть рассказа. Солнце уже опустилось за горизонт, хотя по небу плыл еще слабый румянец. И лицо Мэтта освещалось этим тусклым розоватым светом.
Наконец он повернулся ко мне.
– Нет, он не имеет ни малейшего представления, что она призрак, и этому есть объяснение.
Я снова наклонилась вперед.
– Расскажи, – попросила я.
– Потому что он тоже призрак. – Мэтт хитро заулыбался.
Мои брови и уголки рта поползли вверх.
– Обещай мне, что дашь почитать, когда закончишь.
– Я всегда даю тебе читать то, что пишу.
– Только не забудь, пожалуйста.
– Не забуду, – пообещал Мэтт, снова открыв блокнот. Он перечитал последние несколько строк.
Вечерняя прохлада стала более ощутимой, так что я обхватила свои колени. Чайка взлетела над водой, перекрикиваясь с другой птицей. Крупная волна разбилась тучей брызг о скалы.
Мэтт, передернувшись, стянул со своих плеч куртку.
– Иди сюда.
Он накинул куртку мне на плечи и обнял меня.
Я придвинулась ближе.
– Спасибо. Холодает.
Мы сидели так очень долго, глядя на море, разглядывая роскошный парусник и восхищаясь зрелищем захода солнца. Мы сидели на скалах, только я и Мэтт, и он согревал меня. Так было не первый раз. Подобное повторялось уже несколько лет.
Питер ничего не знал об этом, конечно же, нам с Мэттом и в голову ни разу не приходило сказать ему. Может быть, мы знали, что подобное времяпрепровождение ему быстро бы наскучило и он заставил бы нас пускать камни по воде или что-нибудь еще. И тогда мы не смогли бы спокойно посидеть здесь, а для нас с Мэттом наивысшим блаженством было ничего не делать, только смотреть на море, слушать шум волн и восхищаться живописной природой. Это было единственное место, где мы могли забыть об окружающем мире и тяготах жизни – а уж о последних Мэтт знал куда больше, чем я.
Мэтт и я никогда не акцентировали внимание на своем душевном родстве. Просто мы были близки. И нам никогда не приходило в голову, что наша близость – наше знание друг друга – может перерасти во что-то большее, потому что в те моменты, сидя на скалах, мы жили лишь настоящим.
Глава 27
Весна 1964 года
– Я волнуюсь за Мэтта, – сказала я Питеру, когда мы вышли из школьного автобуса и начали подниматься по склону.