Но в этот момент что-то изменилось. Мне было неловко и неудобно – раньше со мной никогда такого не случалось в присутствии Питера.
– Не говори никому, хорошо? – попросила я.
– Ты же знаешь, что я буду молчать, – ответил он.
Я поверила, потому что он был самым надежным человеком, которого я знала. Я бы, не задумываясь, смогла доверить ему свою жизнь.
– Нам, наверное, уже пора, – заметил Питер.
Он поднялся на ноги, протянул мне руку и помог встать. Мы молча оделись. За всю дорогу назад мы ни слова не проронили. Тишину нарушал лишь треск сухих веток под ногами и изредка писк белок, доносившийся из крон деревьев.
Когда мы оказались около моего дома, Питер сказал:
– До встречи завтра!
И зашагал домой.
– Да, увидимся в автобусе, – произнесла я.
И все.
До самых летних каникул и на каникулах ни Питер, ни я никогда не обсуждали то, что случилось на озере в тот день. В июле нам обоим стукнуло шестнадцать. Отец Питера устроил его на целлюлозно-бумажный комбинат, а я продавала мороженое в «Lick-a-Split», работала волонтером в больнице и в приюте для животных.
Мэтт же покинул город, ни с кем не попрощавшись, как только кончился учебный год. Он уехал в Чикаго, к тете. К тому времени наша «троица» окончательно превратилась в дуэт. И мы с Питером к этому привыкли. Мы все так же ходили после обеда купаться, а в выходные ездили на великах, ходили под парусом на яхте моих родителей. Между нами не было никакой неловкости, как будто того поцелуя на озере и не было вовсе. Мы никогда не говорили об этом. Инцидент был исчерпан и забыт.
Глава 28
Лед и снег таяли в тот год очень медленно, но постепенно солнцу все же удалось их растопить. Холодная земля прогрелась, и повсюду расцвели крокусы и нарциссы, украсив сады своими прелестными бутонами. Природа ожила, наполнившись множеством ароматов и оттенков. На высокой, покрытой свежими листочками живой изгороди распустилась сирень, лужайки покрылись ковром из пышной зеленой травки, а по крышам, словно по клавишам, застучали капли весеннего дождя.
В последние дни перед каникулами мы с Питером трудились не покладая рук – сдавали проекты, готовились к экзаменам и с волнением ждали наступления лета.
– Не поверишь, что было на перемене перед последним уроком, – однажды сказал мне Питер после школы. Мы сидели на скамейке и ждали автобуса. Я ела шоколадное печенье, которое принесла из дома. Не прекращая жевать, я спросила:
– Что?
– Сьюзен Николс попросила меня повести ее на выпускной.
У меня кусок поперек горла встал.
– Ты шутишь?
– Нет! Невероятно, да?
– Так ты ей нравишься?
Питер усмехнулся в недоумении.
– Не знаю, наверное. Я растерялся, не мог подобрать нужных слов.
Я бросила недоеденное печенье обратно в коробку.
И сказала себе, что не ревную. Мы с Питером просто друзья. Но, конечно, мне не очень хотелось выслушивать от него истории про Сьюзен.
– Но что-то же тебе пришлось ответить, – продолжила я. – Согласился, небось?
– Конечно, нет, – ответил Питер. – Я не хочу идти на выпускной с ней.
Я резко выдохнула.
– Поэтому сказал, что уже пригласил тебя, – продолжил он. – Как свою лучшую подругу.
Питер сделал паузу и посмотрел на меня неловко.
– Прости! Мне надо было срочно что-то ответить, и это единственное, что мне в голову пришло.
Наши глаза встретились, и я почувствовала, как по мне, словно электрический импульс, пробежала волна тепла.
– И ты правда хочешь пойти вместе? Серьезно? – спросила я.
Раньше никто из нас не ходил на танцы в школу, мы считали это ниже своего достоинства.
Питер пожал плечами.
– Не знаю. А ты?
Я тоже пожала плечами.
– Придется приодеться.
– Да, там все друг друга обсуждают.
На стоянку с грохотом въехал автобус, выплюнув из выхлопной трубы облако газов. Мы встали со скамейки и медленно пошли к тротуару.
– Все знают – мы с тобой просто друзья, – пояснил он.
Дверь автобуса со скрипом открылась. Мы зашли внутрь, поздоровались с водителем и сели в задней части салона. Я села первой, а Питер плюхнулся рядом.
– А что скажут родители? – спросила я.
– Твоя мама, наверное, просто мечтает о том, чтобы купить тебе новое платье. Она ведь всегда пытается уговорить тебя пройтись по магазинам.
– Да, наверное, – неуверенно произнесла я.
Автобус отъехал.
– Мэтт с ума сойдет, если узнает, – добавила я.