Собственно, я ничего изменить и не хотела бы. Нашего брака больше нет, и пусть будет так.
Но вот отношения с мамой – изменятся ли они после этого разговора? Или, может, я пойму, почему папа всегда относился ко мне так отстраненно, с таким раздражением? То, что мама рассказала мне, пока еще не сподвигло меня на какие-то новые мысли. На самом деле именно таким парнем, каким папа был в маминых рассказах, я его и представляла.
– Мне нужно подышать, – сказала я, почувствовав внезапную смену маминого настроения. – Может быть, прервемся?
– Конечно, – улыбнулась мама в ответ.
Она взяла чашки и поставила их в раковину, а затем на мгновение задержалась у стойки.
– Должна заметить, я не сказала ничего, что тебе правда нужно было бы знать, и ничего про твоего отца. Но я не уверена, что ты готова это услышать.
Я беспокойно сглотнула.
– Речь идет о тебе, не так ли? О том, почему ты ушла? – уточнила я.
Внезапно я ощутила головокружение и тошноту. И вдруг вспомнила тот день, когда мама нас бросила.
Я ехала на велосипеде по городу, слизывая с запястья капли мороженого. Чувствовала, как металлические педали скребли подошвы моих ботинок. Слышала скрип колес и цепи – давненько я ее не смазывала. Я быстро свернула к дому, еще не зная, что моя жизнь вот-вот изменится навсегда…
Мама тронула меня за плечо.
– Почему бы тебе не пойти прогуляться и подышать свежим воздухом? К тому же мне нужно переодеться.
Я встала из-за стола:
– Ты расскажешь мне причину твоего ухода?
– Конечно.
Я отвернулась и вышла из дома. Остановилась на крытой веранде. Мельком взглянула на крыльцо справа от меня, а затем вдохнула характерные ароматы весны: запах влажной почвы, которая лишь недавно оттаяла, и мягкий, свежий воздух, влажный после дождя.
Было начало дня. На улице стояла тишина. Даже прохожих не было. Не считая разве что женщины в широкополой соломенной шляпе, которая копошилась в саду перед домом на другом конце улицы.
Садоводство. Если у тебя есть сад, нужно полоть сорняки, разгребать опавшие листья и убирать жухлые лепестки после того, как цветы опадут. Какая женщина захочет добровольно обречь себя на работу не только по дому? И внутри полно грязи: нужно пылесосить, мыть полы. Зачем еще больше усложнять себе жизнь садоводством?
Тем не менее вид цветущего сада мне, конечно же, нравился, и я обожала запах роз и сирени.
В течение нескольких минут я наблюдала за женщиной в шляпе. Но в ее саду не было никаких растений. Только влажная коричневая земля.
Женщина села на корточки и осмотрела свою работу, потом подняла глаза и заметила меня. Она махнула рукой в воздухе, словно изо всех сил пыталась привлечь мое внимание.
Я посмотрела через плечо, думая, не машет ли она кому-то еще – в конце концов, мы вряд ли знакомы, – но вокруг никого не было, и я махнула в ответ.
Женщина широко улыбнулась, и даже с такого расстояния я поняла, что где-то видела ее раньше. Наверное, мы были знакомы много лет назад. Может быть, встречались, когда я была маленькой. Может, мы вместе ходили в школу. Казалось, она примерно моего возраста.
Зная, что маме потребуется некоторое время, чтобы одеться и нанести макияж, я решила подойти и поздороваться. Спустилась по ступенькам и перешла на другую сторону улицы.
– Доброе утро! – весело сказала женщина. Встав с колен, она взялась за шляпу и улыбнулась мне. Она была поразительно красива: длинные черные волосы, естественный цвет лица, полные губы и голубые глаза.
Я протянула ей руку:
– Здравствуйте. Я дочь Коры, Софи. Мы раньше не встречались?
По-прежнему улыбаясь, женщина сняла садовые перчатки. Она сделала шаг вперед и пожала мою руку, и я заметила два больших грязных пятна на ее коленях.
– Нет, но мы с Корой очень близко общаемся.
Я кивнула и задумалась, что эта женщина знает обо мне. Конечно, мы с матерью не виделись уже сотню лет.
– Меня зовут Кэтрин, – сказала она, по-видимому, совершенно меня не стесняясь. – Рада наконец-то с тобой познакомиться.
– Я приехала утром.
Она усмехнулась.
– Знаю. Когда ты приехала, я была здесь, в саду.
– Ой!
Я даже не заметила ее.
Была слишком поглощена своими проблемами.
– У тебя глаза матери, – сказала она с теплотой, от которой мне стало немного легче.
– Сочту это за комплимент, – сказала я. У мамы очень красивые глаза.
Я показала на клумбу перед нами: