Он бы и сразу после школы женился на мне, если бы я не собралась пойти в колледж. Питер согласился подождать только потому, что хотел дать мне возможность узнать мир. Он знал, как мне это было нужно, потому что знал меня лучше, чем кто-либо другой.
Только это не значило, что он понимает.
Я продолжала сидеть так перед учебником, грызя ногти, пытаясь побороть нарастающее беспокойство.
И не то чтобы я не любила Питера. Любила. Очень любила. Но все это время я чувствовала внутри себя какую-то щемящую тоску, и это меня расстраивало – я ведь даже не знала, откуда она. Какое-то время я думала, что Уэлсли излечит меня от этой таинственной муки, но она осталась, словно магнитом прикрепившись к моему сердцу.
Прижав к губам карандаш, я посмотрела вниз, на мелкий шрифт на страницах учебника…
Потом засигналил телефон. Звонила консьержка.
– Тут к вам какой-то молодой человек.
Молодой человек? Я нахмурилась. Не Питер же это? Если только не решил сделать мне сюрприз. Но нет, он никогда бы так не поступил. Может, папа? Но он не говорил, что собирался зайти.
– Сейчас приду, – сказала я. Встала и по-быстрому посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что мои волосы в порядке, припудрила носик и разгладила юбку. Я вышла из комнаты и отправилась вниз.
В дальней части холла стоял парень в джинсах и черной кожаной куртке. Засунув руки в карманы, он глядел в окно. Сперва я его не узнала. Но тут он обернулся – и меня словно током ударило.
Мэтт.
Я втянула воздух и инстинктивно положила руку на сердце. С тех пор как мы с Мэттом в последний раз виделись, прошло почти шесть лет. От него не было никаких вестей, и какое-то время назад я смирилась уже с тем, что, наверное, больше никогда его не увижу. Даже искренне постаралась вычеркнуть из памяти все мысли о нем, потому что иногда мне было горько вспоминать о нашей дружбе.
Но теперь он стоял передо мной, в холле общежития Уэлсли. С такой знакомой необузданной гривой черных волос и такими яркими голубыми глазами… Нет, у меня никогда бы не получилось выбросить его из головы. Никогда.
– Привет, – только и сказал Мэтт.
Он медленно окинул взглядом меня всю. Потом перевел взгляд на свои черные кожаные туфли и долго смотрел на них. Еле-еле отдышавшись, я зашагала к Мэтту. Он наконец-то смог поднять глаза на меня.
– Боже мой, – сказала я. – Не ожидала увидеть здесь тебя. Какими судьбами?
И вдруг я почувствовала прямо-таки восторг оттого, что Мэтт рядом. Он так изменился. Казалось, стал старше на целую жизнь. Это больше не был тот шестнадцатилетний сорванец, которого я когда-то знала. Теперь передо мной стоял взрослый мужчина.
Мэтт пожал плечами, потом улыбнулся озорной улыбкой, и его глаза заблестели. Я поняла, что он тоже очень рад меня видеть, хотя старался сохранять непринужденный вид. Все слилось в одну странную смесь переполнявших меня переживаний и ярких, четких воспоминаний о днях нашего детства.
Мои щеки налились румянцем. В три широких шага я преодолела расстояние до него и наконец оказалась лицом к лицу с Мэттом.
– Мэтт… Последнее, что я о тебе слышала, – что ты уехал в Чикаго.
Он внимательно рассматривал мое лицо.
– Верно, и до сих пор живу там. Просто приехал по делам и остановился у брата в Бостоне.
– Ну, это замечательно.
Я не знала, что еще сказать. Казалось, мозг превратился в желе.
Еще пару мгновений мы молча смотрели друг на друга, и, хотя ситуация была довольно нелепой, я была просто счастлива от одной возможности снова видеть его.
– Ты такая красивая, – сказал Мэтт мягко.
Я ничего не смогла с собой поделать и просто обняла его крепко. Мэтт сразу же уткнулся лицом в мою шею. Кожа его куртки скрипела под моими руками, словно старые корабельные доски. От него пахло мускусом и дождем.
– Как я рада тебя видеть, – прошептала я ему на ухо. – Мы скучали по тебе.
Черт возьми. Мы. Я не знала сама, почему сказала это. У меня не было намерения о чем-то ему сообщать. Слова как-то сами вылетели изо рта.
Мэтт медленно отпустил мою талию и посмотрел мне в глаза, а потом отстранился, кивая, как будто желая сообщить, что он все понял, хотя я и не преследовала цели что-то ему объяснить.
– То есть вы с Питером все еще общаетесь?
– Да.
Внезапно мне стало неловко. Я пожалела, что сказала «мы», но я уже просто привыкла говорить о себе и Питере как о чем-то едином.