Я взяла руку Мэтта и сжала ее.
– Я буду рядом.
Питер сидел в приемном покое. Он дул на стакан с кофе. Я понаблюдала за ним – пока он еще меня не замечал, – думая, чем заслужила от него такую доброту.
Я ведь всегда отказывала ему в том, чего он больше всего от меня хотел. Даже девственность я отдала другому, причем всего через неделю общения. Я подумала, что Питер как-то об этом узнал. Интересно, он это почувствовал или прочитал по моим глазам?
В этот момент Питер посмотрел на меня и улыбнулся, и все страхи исчезли. Нет, он не знал, как далеко мы с Мэттом успели зайти. Он ничего не знал.
– Как дела? – спросил Питер, когда я села рядом.
– Как и должны быть.
Я посмотрела на часы и отсчитала шесть часов вперед.
– Но думаю, что эта ночь будет очень долгой.
Питер взял меня за руку, и я удивилась.
– Да, но ты все преодолеешь, Кора. Все будет хорошо. Вот увидишь.
Я надеялась на это. Правда надеялась.
Глава 47
Долгое время мы с Питером и Гордоном сидели в тишине. Питер читал газету, а я пыталась листать журнал, но в конце концов бросила его на сиденье, потому что не могла сосредоточиться на том, что там было написано. Я могла лишь пялиться на стену и молча бороться со своими страхами или вспоминать обо всех волшебных моментах, проведенных вместе с Мэттом.
Я думала о том, какими ярко-голубыми были его глаза и как я тонула в них, даже в юности. Я вспомнила наш первый поцелуй там, на яхте Гордона, и услышала звук его голоса. «Я хочу жениться на тебе, Кора. И надеюсь, что твой ответ – “Да”».
Через некоторое время я встала, чтобы размять ноги, и побрела по приемному покою. Прошла по коридору, стараясь не наступать на стыки между кафельными плитками. Да, я вела себя как ребенок, но мне нужно было как-то отвлечься.
В этом крыле больницы было совсем тихо, и я чувствовала себя одиноко. Я хотела лишь одного – чтобы в дверях в конце коридора вдруг появился улыбающийся Мэтт, подошел ко мне и сказал, что все в порядке и все теперь будет хорошо.
Я прислонилась к стене и уставилась на ноги.
– Ты в порядке? Принести тебе что-нибудь? – спросил кто-то рядом. Я подняла взгляд и поняла, что передо мной стоит Питер.
– Нет, спасибо. Все хорошо, – ответила я.
Из динамиков послышался голос:
– Уважаемые посетители, сообщаем вам, что приемные часы окончены. Вы можете вернуться завтра утром, в 10:00.
– Это, наверное, не для нас, – сказал Питер, облокотившись на стену. – Мы можем быть здесь.
Я кивнула.
С мгновение мы оба молчали. Я откинулась назад и посмотрела на потолок, а Питер помассировал себе шею.
– Знаешь, я всегда видел, что у вас с Мэттом есть кое-что, что я не очень понимаю.
Я подняла голову:
– Что ты имеешь в виду?
Питер пожал плечами.
– Когда мы были детьми, вы как-то по-особому друг на друга смотрели. И никогда не смотрели так на меня.
Он сделал паузу.
– Иногда я вас видел вдвоем на пляже и не решался подойти. Я знал, что нельзя вмешиваться. Иногда я был ревнив и зол. А иногда я…
Питер снова запнулся, и я повернулась к нему лицом.
– Ты… что?
– Я… был заворожен. Я хотел бы знать, каково это. Я хотел так же сильно сблизиться с тобой, как Мэтт, но не знал, как. Я был рад, когда он уехал, потому что знал, что до тех пор, пока Мэтт рядом, ты выберешь его, а не меня.
В моем горле встал ком.
– Прости, пожалуйста, Питер. Ты мне очень дорог, и всегда был. Я никогда не хотела причинить тебе боль.
Он опустил взгляд:
– Понимаю. Отчасти это и моя вина. Я всегда знал, что если бы попытался забрать тебя у него, то проиграл бы. Догадывался, что ты любишь его. Это было ясно как божий день. Мне очень жаль, что все это происходит.
Какое-то время я переваривала сказанное им.
– Спасибо, Питер, – произнесла я наконец.
По коридору прошел уборщик со шваброй. Я наблюдала за ним пару секунд, а затем снова посмотрела на Питера.
– Можно кое о чем у тебя спросить? – сказала я.
– Конечно, – ответил он.
– О чем вы с Мэттом говорили сегодня там, в палате?
Питер вздохнул.
– Ну… Во-первых, он извинился за то, как поступил с нами в школе, когда пожертвовал нашей дружбой ради другой компашки.
– Он говорил мне то же самое, когда впервые приехал в Уэлсли.
И я знала, что Мэтт собирался сказать и Питеру.
– Потом он извинился за то, что из-за него нам с тобой пришлось разбежаться, сказал, что никому из вас не доставляло удовольствия причинять мне боль. А потом он сказал, что…