Вот с тех самых пор и перестал быть просто человеком.
Сестра начала обучать меня справляться со своими вновь обретенными силами — управлением огнем, контролировать вторую сущность демона, справляться с поразительной ловкостью, скоростью и силой. Мое тело изменилось. Стало более выносливым, любые раны затягивались на глазах. И оказалось, что я совершенно не умею обращаться с мечом.
Мирана навещала меня каждый месяц, приходя на самое большее неделю, и уходила, говоря, что не может задерживаться надолго, обучая и рассказывая про наш народ. Я впитывал знания быстро, не особо напрягаясь. Просто вспоминал давно потерянное. Именно тогда она рассказала отрывки из одного старого пророчества: однажды родится демон, обладатель разрушительной силы, сравнимой с силой создателей, способный вернуть песок обратно в сосуд, Страж, рожденный во имя Ключа Жизни, принадлежащий своей двойственной сути противоположностей и отторгающий ее. Я мало что понял их этих слов, не понимаю много и сейчас. Да и никто, оказывается, полностью его не понимал, но выдели самое главное — среди демонов появится полукровка с необычайной силой. И я — единственных такой среди них.
— Тот незнакомец вчера упоминал стража, причем, назвав стража моим. Ты, — она запнулась, — и ты сказал, что создан ради меня-я-я, — на последнем слове ее голос дрогнул и растянул последнюю букву. Стесняется? Я, как последний дурак, широко улыбнулся. — Если рассуждать логически, то получается, что ты… Страж? А я тогда — ключ жизни? Но что я отпираю, раз я ключ? — с таким напором стала расспрашивать она, заглядывая мне в лицо.
Скосил на нее прищуренные глаза.
Дурацкая привычка.
— Если я сам знал, — признался я. — Я знаю только, что должен, не смотря ни на что, быть рядом с тобой.
Она мило смутилась, спрятала лицо за моим плечом и только тогда буркнула:
— Рассказывай дальше.
— На протяжении года сестра не появлялась, но на кануне моего десятилетия Мирана вновь появилась.
Я сидел на подоконнике и смотрел на ночное небо. Ночь всегда нравилась мне больше, чем день — она была лишена этого, порой такого надоедливого и режущего глаза, солнечного света. Практически идеальная тишина, только звуки природы и ветра — такое успокоение для уставшего, обостренного слуха демона. Когда я был одни, как сейчас, я всегда трансформировался, чтобы привыкнуть к новому облику и ощущениям. Я ведь буду сражаться, а значит, должен изучить свое тело. Незнание может стоить жизни.
Мирана появилась как всегда, совершенно неожиданно и почти неслышно. Я научился различать едва слышный даже для такого моего слуха гудение открывающегося портала. Я обернулся как раз тогда, когда его косой разлом уже угасал.
Проходит время, я взрослею, изменяюсь, но Мирана — нет. И никогда не будет. Как сама сказала — она проклята и много лет назад ее тело замерло в своем развитии. Она обречена быть вечно той маленькой девочкой с поседевшими от пережитого волосами и глазами, в которых я видел отражение вечности.
Я сразу заметил лежащий у ее ног громоздкий меч. Длина навскидку под метр десять, плюс минус пару сантиметров, обмотанная шнуром рукоять, подходящая как для одной, так и для двух рук, лезвие… весьма интересное, я такого никогда не видел и не знал, что вообще возможно. Ширина его с мою ладонь, точнее, ширина одного идеально прямого, обоюдоострого лезвия со скошенным кончиком, служащего основой для еще с десяток поменьше, различной формы и разнообразно заточенных. Едва изогнутые «лепестки», клиновидными, ровные, с зубристой кромкой или же со срезанным под углом краем — лезвия были расположены друг над другом, на длинных — более короткие. А между ними проглядывали ребристые круги, диаметром от сантиметра до четырех, соединенные с лезвиями полосками стали. Общая толщина такого «сооружения» составляла четыре сантиметра.
Металл был серебристым, где заточка — графитового оттенка.
Сказать, что этот меч меня потряс — это значит, ничего не сказать. У меня даже руки затряслись от плохо сдерживаемого желания прикоснуться к нему, поднять, попробовать сделать взмах.
Я поймал внимательный взгляд Мираны.
— Опять нашла себе игрушку больше своего роста? — беззлобно пошутил я, стараясь не смотреть на меч.
Она прищурила алые глаза.
— А сам-то давно из игрушек вырос? То, что так вымахал за три года, еще не значит, что ты стал взрослым.