Так долго ждать…
Тогда лиши меня всех чувств, ты ведь сможешь сделать это? Я не хочу, чтобы горечь, отчаяние и боль возвратились ко мне… я уже чувствую их отголосок.
— Да, — ответила копия.
Нечто холодное на мгновение коснулось висков и исчезло, забрав с собой остатки моих чувств.
Пустота… как освобождение от тяжких оков…
Я смотрела в никуда. Хоть ничего не было видно, я продолжала смотреть. Мне было все равно.
Не двигалась — а зачем это нужно?
Я, в каком-то смысле, была уже мертва.
Больше не чувствовала как движется «мое» тело. Это было хорошо…
Я погрузилась в апатию.
Каждую частичку тьмы наполнил пронзительный звук, режущий привыкшие к абсолютной тишине барабанные перепонки. Меня мгновенно выбросило вперед, навстречу окружающему миру. Очень много звуков и света!! Все это накинулось на меня, разрывая на части голову.
Я орала вместе с голосом копии в моей голове, зажмурившись что есть силы, закрыв ладонями уши, каталась по земле. Боль казалась еще ослепительнее, чем раньше. Мир проникал в меня, ломая сопротивление тела, что больше не хотело возвращения чувств и ощущений. Но оно было слишком слабым и сдалось.
Крик копии, наконец, перестал терзать мою голову, она лишь тихонько поскуливала.
Зачем ты вернула меня?
Копия замолчала.
— Зачем?? — захрипела я, слова царапали пересушенное горло, а собственный голос отдал тупой болью в висках.
«Оставь меня в покое…» — прошелестел ее голос.
Оставить в покое? С какой стати я должна это делать? Ты нарушила свое обещание, заставила вновь вернуться в этот ненавистный мир!
«Ты думаешь, я настолько глупа, чтобы создавать себе новые проблемы? — огрызнулась копия. — Вон то, что выбросило тебя».
Она не сказала куда смотреть, но я знала. Последствие соседства наших разумов в излишне маленькой для них голове, даря ощущение засунутого в нее туго надутого шара, который все давил, давил на мой разум, уже упирающийся в стенки черепной коробки и больше не могущий уйти в глубины, как раньше. Нечто постороннее мешало это сделать.
Я оглянулась через плечо.
Лес упирался серый, испещренный глубокими трещинами и покрытый острыми даже на вид выступами монолит скалы. Граница наполненного красками и жизнью леса.
Словно граница всего мира.
Несмотря на безоблачное небо, я не могла разглядеть вершин этой угнетающе серой, мертвой скалы.
Мертвой… Я едва сумела прогнать картинки, вызванные этим словом. Если бы они пришли, боюсь, я бы просто сошла с ума.
Теперь стало понятно, почему даже после того, как я вновь привыкла к даруемым миром ощущениям, земля продолжала казаться такой твердой. Я лежала на изломанной буйством травы каменной дорожке, почти у подножия скалы, возле здоровенной щели, откуда несло пробирающим до костей холодом. И дело было отнюдь не в нем, а в ощущении затаенной опасности, идущей рядом с этим холодом.
Как предупреждение — не подходи ближе!
«Надо попробовать еще раз…»
Тело безо всяких приказов с моей стороны поднялось на ноги и зашагало в сторону этой щели, почти тут же перейдя на бег. И, как я не пыталась его остановить, ничего не получалось. Копия властвовала над телом.
Я чувствую ее нетерпение и страх все сильнее, чем ближе мы к скале. Но едва нога переступила за границу солнечного мира навстречу холоду и тьме, копия вновь закричала, и на меня обрушилась чужая боль и удушливая волна из образов…
«Мы знали, что сможем победить, но цена этой победы будет высока. Но мы в любой момент были готовы сделать то, что, бесспорно, страшился каждый из нас, несмотря не всю свою выдержку и храбрость.
Страх никогда не возьмет надо мной контроль, я молю, чтобы и у остальных он не возобладал над чувством долга.
Магия крови.
Кровь, самое ценное, что у нас есть, вмиг обесценилась ради победы.
Нужна была лишь добровольная жертва.
Она есть. Рунон едва видимо кивнул. Предводитель черезсчур медленно вложил в протянутую руку ритуальный нож, будто говорил: еще не поздно отказаться… Но ответом был твердый взгляд, в котором плескалась решимость.
Он слишком часто ставил всех и вся превыше самого себя.
Вытянув руку вперед, он занес нож… стало так тихо, что был слышен его прерывистый выдох.
Я знаю, Рунон, насколько это страшно — самому себе, существу практически бессмертному и всесильному как природа, нанести удар.