Хранитель хмуро кутался в отданную демоном куртку, поджав под себя босые ноги. Он ведь так и остался одет в полуистлевшую рванину, в которой он был в бытность скелетом. Демона окутал черный туманный кокон, сквозь который его почти не было видно.
Только вот Демму, единственному из нас, не было холодно. Он ведь так и сидел без куртки, даже ни разу не вздрогнув!
Я, наплевав на все условности, придвинулась к нему и прижалась к горячему даже через ткань боку. Легко приподняв меня, словно я и ничего не весила, он пересадил меня с земли к себе на колени, и крепко прижал.
Я сжалась в наиболее компактный комочек, поджав под себя ноги и пристроив ладони к его груди.
Его запах… тепло… Оно проникало в меня обжигающими волнами, заставляя сердце биться чаще и разгонять этот огонь по жилам. И холод мне больше был не страшен.
Как же хорошо…
— Ну и сколько ты будешь нас здесь морозить, оттягивая неизбежное, а, Хранитель? Ведь все равно придется рассказывать! — недовольно раздалось из кокона.
Рассказывать?
А… действительно, на кой мы здесь сидим и мерзнем, если бы могли забраться в палатку, где хоть немного, но теплее? Потому что Хранитель Илдран должен что-то рассказать, как я поняла из вопроса демона.
Грудь сдавило предчувствие чего-то нехорошего. Такое состояние у меня почти не бывает. А уж если бывает…
Не хочу… не хочу, чтобы он рассказывал.
Предчувствие начинало перерастать в тихую панику. Я сделала медленный вдох и выдох. Не помогло… Из-за этого дурацкого предчувствия, сердце ходуном ходит!
Опять затылок засверлило ощущение чьего-то тяжелого взгляда… хотя, очень даже известно чьего. Причем так сильно, что я не выдержала и обернулась. Он смотрел на меня так, как будто я провинилась в чем-то, о чем я даже и не догадывалась. Почему он смотрит именно на меня? Ну что, что я такого сделала? Почему в ответ возникает чувство вины??
И эта паника, так хочется стать слабой и поддаться ей, убежать, забиться в самый дальний уголок и ни за что не выходить. Никому не позволять даже приближаться к моей норке, чтобы больше не заставлять волноваться мое сердце.
— Придется… — ответил Хранитель, не отрывая от меня взгляда. — Разве эти дети смогут сделать хоть что-то, кроме как не ввергнуть все в еще больший хаос?
Демм немного подался вперед.
— Дети? Ты меня назвал ребенком? — медленно протянул он с вполне ощутимой угрозой в голосе.
Хранитель перевел взгляд с меня на него… и я, наконец, смогла вздохнуть с облегчением.
Он со снисходительным видом ухмыльнулся.
— А ребенок и есть. Только они могут заострять внимание на оскорблении собственного достоинства, прохлопав ушами самое главное.
Руки Демма окаменели. Злится… точно злится. Я коснулась его сцепленных пальцев, постаравшись сделать это как можно более успокаивающее, вложить в жест невысказанные слова: «Не надо поддаваться злости, успокойся…я здесь, с тобой».
Он вздохнул и уткнулся лбом в мою макушку.
— Мы можем все ввергнуть в еще больший, чем сейчас, хаос… — Его горячее дыхание разметало волосы. — Что это значит?
Это и мой вопрос тоже.
К моему облегчению, Хранитель не стал опять смотреть на меня.
— Прежде чем рассказывать, я спрошу — вы вдвоем знаете, кем являетесь?
Что он имел в виду? Положение в обществе? Расу? Или же…
Зачем ему интересоваться такими житейскими мелочами. Он спрашивал вполне определенную вещь, но ответ на этот вопрос будет очень кратким. Я лишь знаю два слова: Ключ и седьмой потомок. Просто слова, которые для меня мало что значат ввиду своей непонятности.
— Я Страж, и смысл моей жизни защищать ту, ради которой я создан.
От его слов по телу прошла волна дрожи. Хоть я и слышала это несколько раз, все равно не могу привыкнуть. Демм — мой Страж. Он… только мой.
А я…
— Я Ключ Жизни, сегодня меня назвали седьмым потомком. Смысл существования ни того, ни другого для меня неясен.
«Но я знаю, чего на самом деле хочу — быть рядом с тем, кто мне дорог…» — то, что я хотела сказать, но так и не решилась.
Дура.
Мои минуты откровения редки, спонтанны, и совершенно не поддаются контролю.
— Страж и Ключ. Да, так и есть. Наше проклятие… наша надежда. Вы знаете, с чего все началось? Наша дорога, замощенная сломанными жизнями — когда она дала начало?.. Никто, кроме нас, Хранителей, не знает, из чего родился этот мир, сразу после рождения обреченный на медленное угасание. Больной, истерзанный, порождающий таких же больных существ. Людей. Они, также как их мир были обречены сразу после рождения на умирание, без всякого шанса хоть как-то замедлить этот процесс. Они гнили изнутри, не замечая, насколько страдают от этого, пустота поглощала их сердца, превращая в пустые оболочки. Чувства, что они считали такими искренними и настоящими, были всего лишь безыскусной, наскоро слепленной подделкой. Никто и не должен был стараться при их создании, ведь люди — неустойчивая копия, рассчитанная на не более пятьсот лет существования. А может, отчаянная попытка возвратить прошлое? Это была глупая надежда, что поддерживала в минуты самого глубоко отчаяния нас, бывших людьми, теперь же поставленных защищать их от самих себя и последствий их же необдуманных поступков. Сохранять хоть какое-то, но равновесие в мире. И напряженно отсчитывать потомков, в ожидании рокового седьмого.