Люди за соседним столиком встали, оделись и, продолжая болтать, вышли из паба.
— Ты продал рассказ в журнал, — сказала я. — Этим стоит гордиться. И тебе же нравится твоя работа? Строительство домов?
— Она меня устраивает. Но есть масса прочих вещей, о которых я жалею, что не сделал по-другому. Возможно, мне стоило… — Он запнулся и покачал головой. — Не знаю. Нет смысла о чем-то жалеть, да? Это всего лишь самоедство.
Я удивилась тому, что мы успели сказать столь много друг другу ещё до того, как принесли еду, а перед тем не разговаривали шесть лет. Все, кто был в курсе нашей истории, сейчас считают нас чужими людьми, но одновременно никто, ни один человек в мире, по-настоящему не знает, что нас связывало.
В голове промелькнуло воспоминание о том, как здорово было сидеть с Мэттом на пляже, положив голову ему на плечо, когда он обнимал меня, пока мы слушали шум прибоя. Я вспомнила это так четко, словно в последний раз мы сидели так буквально вчера, и почти ощутила прикосновение его рук и те же эмоции: легкость и удовлетворенность. Меня подмывало подвинуться на изогнутом полумесяцем сидении и взять Мэтта под руку.
— Никогда не поздно изменить свою жизнь, Мэтт, — сказала я, пытаясь вспомнить, в каком положении сейчас нахожусь. — Тебе всего двадцать два. Ты все ещё можешь сделать нечто большее, как только поймешь, чем хочешь заняться, и неважно, будет это писательство или что-то другое. Это самое сложное, как мне кажется. Определиться. Не уверена, что у меня получилось.
Он вытянул руку на спинке сиденья.
— Ты сказала, что хочешь путешествовать.
— Да, — я подняла глаза. — И, возможно, так и сделаю.
— Не говори «возможно». Просто сделай. Жизнь коротка. Ты же не хочешь в один прекрасный день оглянуться назад и пожалеть обо всем, что не успела сделать. Сама же сказала, что чувствуешь себя несостоявшейся. Подумай, как это можно исправить.
Раздался стук столовых приборов и звон тарелок. Официантка убирала со стола в другом конце паба.
— Может быть, тебе тоже необходимо это сделать, — заметила я.
— А может быть, я занимаюсь этим прямо сейчас, — ответил он.
Моё сердце тревожно заколотилось.
— Как так?
— Вернувшись сюда. Встретившись с тобой.
Я сидела неподвижно, глядя в его чистые голубые глаза. Все, чего мне хотелось — вытянуть руку и коснуться его ладони, но я взяла бокал с пивом и медленно сделала глоток.
Официантка принесла наши блюда и поставила тарелки на стол. Как только она ушла, Мэтт потянулся к бутылке с кетчупом.
— Ты побледнела, — заметил он.
— Просто так странно сидеть здесь с тобой.
— Почему странно? Мы же старые друзья.
Я взяла вилку и поковырялась в тарелке с картофелем-фри.
Мы долго молчали, и я пыталась проглотить застрявший в горле ком.
— Наверное, мне не стоило приезжать, — сказал Мэтт, откидываясь назад.
Внезапно испугавшись, что сейчас он предложит отвезти меня назад в общежитие, а потом уедет, и уехать, я набралась смелости высказать то, что думала на самом деле.
— Нет. Я рада, что ты приехал. Я столько раз думала о тебе все эти годы, хотя и пыталась выбросить эти мысли из головы. Я гадала, как ты там, и надеялась, что ты счастлив. Так ли это? За исключением неустроенности, ну ты понимаешь.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Хочешь услышать правду?
Я кивнула.
— Тогда я скажу «нет». Я никогда не был по-настоящему счастлив.
Его ответ уязвил меня.
— Почему нет?
— Слишком о многом сожалел.
Я скованно сглотнула.
— Как и я.
Он окинул меня долгим взглядом, словно понимая, о чем я говорю, но это было бесполезно, потому что с этим ничего нельзя было поделать.
Было ли это правдой? Неужели с сожалениями никак нельзя справиться?
Мы сидели и в молчании доедали свои блюда, а на улице продолжался дождь.
— У тебя есть девушка? — спросила я, когда музыка затихла. Вопрос был откровенным, но мне хотелось узнать ответ.
— Было несколько за все эти годы, — сказал Мэтт. — Но ничего такого, о чем можно было написать домой. А вы с Питером вместе уже довольно долго.