Цвет ночи
...Ночь опустила черное покрывало, похитив у мира звуки и краски дня. Тишину нарушал лишь неумолчный стрекот цикад, да ветер иногда доносил обрывки тягучего распева дудука и уханье барабанов. На холме, в окруженном зубчатыми стенами небольшом венецианском дворце, этой ночью устраивали пышное празднество.
Вот послышался неровный стук копыт. По каменистой дороге, ведущей к дворцу, скакал молодой мавр, нещадно погоняя усталого коня. Он торопился доставить своему господину долгожданное послание из далекой страны неверных...
***
Жоффрей де Пейрак, колдун, друг Мулея Исмаила и его посол при дворе Великого султана Оттоманской империи, давал роскошный пир в ознаменование успеха, достигнутого в переговорах с султаном султанов. В своей резиденции в окрестностях Кандии он принимал турецкого наместника Крита и его приближенных. Длинный стол в огромном зале был уставлен золотыми и серебряными блюдами с изысканными яствами. Хозяин дворца сидел на возвышении во главе стола; неизменная маска из прекрасно выделанной кожи закрывала его лицо до самых губ и служила постоянным источником споров: прячется под ней какое-то жуткое уродство или знак, оставленный Иблисом?
К возвышению подошел слуга и склонился в низком поклоне:
– Мой господин, прибыл Абдулла.
– Он привез письмо? Где он?
– Да, господин. Он ожидает тебя в библиотеке.
Де Пейрак поднялся и, учтиво извинившись за то, что вынужден оставить гостей, покинул пиршественный зал. Быстро пройдя по крытой галерее, он почти вбежал в неярко освещенную библиотеку. Темная фигура Абдуллы застыла возле окна.
– Письмо! – отрывисто бросил де Пейрак.
Мавр прикоснулся рукой ко лбу и к сердцу, приветствуя его, и протянул пакет, обернутый в тонкую кожу. Де Пейрак рванул стягивающий его шнурок, сорвал печати и жадно вчитался в письмо отца Антуана.
«... вышла замуж … мадам де Плесси-Бельер... ребенок, сын маршала...»
Буквы не желали складываться в слова, слова – доходить до сознания.
Ночной мрак хлынул в библиотеку, захлестывая его с головой. Стало трудно дышать. Пальцы судорожно смяли листок. Абдулла упал на колени и простерся ниц у его ног, ожидая неминуемой кары за дурные вести. Де Пейрак, не взглянув на него, медленно повернулся и вышел из библиотеки.
Цвет ночи – черный... Ему следует вернуться к гостям. Хорошо, что на лице маска...
***
Пир закончился, и де Пейрак смог наконец-то остаться один. В расстегнутой на груди арабской рубахе и просторных штанах лежал он на подушках в своих покоях, устремив немигающий взгляд на резной узорчатый потолок.
Чего же он ожидал от прелестной вдовы? От женщины, подобной Анжелике? Почему ему так больно? Почему он, прошедший через ужасы пыточных застенков, чудом вырвавшийся из объятий смерти, переживший самые невероятные приключения и, казалось, на все теперь взирающий с иронией, оказался сокрушен банальным по своей сути известием о ее браке с красавцем-маршалом?
Он не мог найти ответы. Вернее, один ответ был: это любовь сделала его слабым. Да в придачу еще и глупцом – ведь вся его хваленая ученость не помогла Пейраку осознать свои заблуждения и самонадеянность.
Его уединение нарушил старый Мустафа, распорядитель дворца.
– Господин, новая рабыня просит дозволения танцевать для тебя.
Более неуместный для подобного увеселения момент нельзя было и придумать! Он перевел взгляд на старого слугу, не вполне понимая, о какой рабыне тот говорит. Распорядитель истолковал молчание господина по-своему и хлопнул в ладоши.
В комнату скользнула невысокая девушка, за ней шел еще один слуга, сгибаясь под тяжестью нескольких барабанов. Он устроился в дальнем углу; рядом с ним присел,скрестив ноги, Мустафа.
Рабыня вышла на середину комнаты, и де Пейрак узнал ее: Сальва, несостоявшаяся одалиска, купленная им пару месяцев назад. Он приобрел ее под воздействием мгновенного порыва, из сострадания и чтобы избавить от еще больших гнусностей, и собирался изыскать возможность отправить ее на родину. Сказать по правде, в круговерти важных событий последних недель он позабыл о ней. Сейчас же память услужливо нарисовала знойный полдень, мощеную площадь перед батистаном, заполненную людьми, и затравленный взгляд юной рабыни.
***
В тот день ожидалась продажа большой партии пленниц из Эфиопии. Время от времени де Пейрак наведывался на невольничьи рынки, особенно когда до него доходили слухи о какой-нибудь необыкновенной рабыне, выставленной на аукцион. Его положение обязывало следовать многим восточным традициям, в том числе и тем, которые касались женщин.
Батистан, прямоугольное здание в византийском стиле, стоял на холме. Торги уже начались, и на площади перед коваными воротами собралась толпа. Подъехавший в сопровождении своей марокканской охраны де Пейрак спешился и хотел пройти внутрь, однако остановился: его внимание привлекли сгрудившиеся на противоположном краю площади люди. Похоже, и там продавали невольников. Это случилось впервые на его памяти, и он отправился взглянуть на небывалое зрелище, сделав знак Абдулле следовать за ним.