Не вижу лица Чернобога, но слышу, как скрипят его зубы. Ни то от излишнего напряжения челюсти, ни то от режущей ухмылки — под шлемом не было видно его подлинной реакции. Его дети продолжали молчать. Цмоки и туросики, наполнявшие зал смотрели на своего повелителя, внимая каждому движению. А я смотрела на Яна. Он блефовал, пытался подыграть Чернобогу, заставить его поверить в то, что я ничего не значу ни для него, ни для одного из них. И мне кажется, у него получалось.
Чернобог тронулся с места и направился к Яну ближе. Мой дракон оставался недвижим, а лужа крови подо мной на полу растекалась шире, на что я уже мало обращала внимание.
— Этого мне и стоило от тебя ожидать, ведь ты не твой лишённый чувства собственного достоинства младший брат, — отчеканил Смог, замерев перед Яном, обнажая своё одобрение. Но не смотря на его слова, плотный воздух вокруг него зарябил, словно закипая, будто рядом сгущался, зарождаясь гнев.
— Хотя как раз от тебя… Чего же мне стоило ожидать от тебя? — произнёс Чернобог с деланной задумчивостью.
С каждой новой фразой он повышал голос.
— Если так подумать, Ян, то ты тот, кто первым посеял раздор в нашей семье. Все размолвки всегда начинались с тебя. Ты первым отвёл своих братьев и сестёр в явь, показал им тот поганый мир. Ты первым проникся к людям, полюбил людей. Когда-то у меня были надежды на тебя, не побоюсь этого слова — сын. Ты был моим любимчиком, ты же это знаешь. Я долгое время прощал тебе абсолютно всё, каждое непослушание, каждую оплошность, закрывал глаза на ошибки, оправдывал до последнего. Но ты… Ты тоже пал, не так ли?
Рука в чёрных доспехах взмыла к Яну, и указательный палец словно обвиняющее уткнулся в его грудь. И голос Смога понизился, превратившись в шипение:
— Всего несколько веков назад ты хладнокровно отрёкся от брата, не восприняв его союз со смертной всерьёз, запретив ему быть с ней, отказавшись помочь им сохранить их малодушную любовь.
Если бы на нём не было маски, я бы подумала, что он ухмыляется, потому что его голос был пропитан едким удовольствием.
— А теперь что-то мне подсказывает, что на этот раз ты сам попал в собственную ловушку. Что теперь ты сам на его месте.
Кровь капала из моей ноги, я теряла жизненные силы и способность удерживать равновесие. Рука туросика, у которого я была в заложниках буквально позволяла мне стоять на ногах, не давая упасть. Соображала я плохо, но всё же понимала, что Чернобог преувеличивает масштаб трагедии, сравнимая меня и Яна с Константином и Аленой. Это совсем не одно и то же, и было безрассудством со стороны Яна не поправить его. Однако, я могла предположить, что мой дракон получает своеобразное удовольствие вводя Смога в подобное заблуждение. Что было безрассудством не меньшим. И это наталкивало меня на мысль, что разум Яна к этому моменту уже был не столь холоден, как обычно, а охвачен эмоциями. Неужели это действительно так?
— Ещё одна глупая привязанность к человеку, к обычной оболочке, — изрёк повелитель пекла. — Ещё одна привязанность ещё одного моего сына. Мои дети сплошное разочарование, — протянул он с ярким отвращением в голосе и, делая паузу, переведя в этот момент взгляд прожекторов на Константина, добавил: — Но какова ирония. Разве это ли не высшее правосудие? Константин, отродье моё, можешь возрадоваться. Твой старший брат заплатит. Его настигнет отмщение. Ты же хотел ему отомстить, за то, что он вас не защитил тогда? Признайся — я не буду тебя ругать.
Слова Смога были совсем не добрыми. Они заставляли холодные мурашки бежать по моему телу. Всё, что говорил Смог, всё, что бы не собирался сделать — было пугающим. В нём было слишком много зла. И он был прародителем моего Яна? Я не могла в это поверить. Я вспоминаю красные глаза Яна в моих видениях, когда он выходит из самой чёрной тьмы в момент своего рождения. Он, правда, был похож на отца. Когда-то. Но у него был выбор стать другим и он им стал. Ян изменился. Да, что-то в нём осталось: высокомерие, властность, достоинство, но они были иными. Не приносящими боли, страданий, вреда. Душа Яна была соткана из тьмы, но она пропускала свет. Он пришёл в этот мир не имея выбора, кем являться, но решил стать иным. Был рождён сыном жестокого, часто несправедливого властителя кары, но сам принял решение быть кем-то другим. Кем-то лучшим. Лучшей версией своих родителей.
— Хочешь я докажу тебе, что ты не способен любить? Хочешь, докажу тебе, что ты не любишь человеческий мир? Что ты заблуждаешься, Ян? Хватит обманывать себя. Я тебя знаю. Ты идёшь против меня специально, потому что любишь это делать, возможно, даже веришь в то, что час придумал, но хватит этой лжи.