— И я убеждён, — добавил Ян, — что лунный камень как раз хранится вместе с этими останками прямо здесь. Именно поэтому я никогда не мог его почувствовать — он для меня навечно скрыт. Полагаю, даже твоя мама не знала о его наличии, потому что не заглядывала в гроб. Думаю, что нет.
Он нахмурился, задумавшись на мгновение.
Я не могла перестать думать о мертвеце, что зарыт словно в могиле, под крыльцом моего дома. Чьи-то кости лежали прямо здесь, в метре от меня. И пыталась представить себе, как моя мама, ещё совсем молодая, вместе с отцом и Яном, и, возможно, моей покойной бабушкой, выкапывают труп в ночи, везут в машине, и таким же образом закапывают его здесь.
— О, боже, — протягиваю я, делая глубокий вдох.
— Слушаю, — спокойно отвечает Ян.
Мои глаза взмывают на него, и я сталкиваюсь с его глазами — спокойными, ультрамариновыми, наблюдающими за мной.
— Но кто… это? — нерешительно спрашиваю я, косясь на ступени.
— Твоя прапрабабушка. Её звали Евдокия, если не ошибаюсь, — сообщает он, и меняет тон на более деловитый: — Времени мало. Мне нужно, чтобы ты вынесла что-нибудь для меня из дома, мы взломаем крыльцо.
Выбрасывая из головы все свои лишние мысли, стараясь не перебирать прошлое, не вдумываться в действительность странного ритуала, в то, что здесь происходило, когда я ещё не родилась на свет, будто всё, сказанное Яном не правда — я делаю шаг к ступенькам, но меня останавливает Ян, в последний момент вручая ключи.
Я хмурюсь, удивляясь, что они при нём. Он предусмотрительно, сохраняя холодный ум, забрал их у Дианы, где мы перед уходом в навь оставили и мой телефон, и кошелёк. Поднимаясь по крыльцу, я дёргаю за ручку и убеждаюсь, что и правда, дверь закрыта. После происшествия, здесь, после Яна, точно был дедушка, и он позаботился о дверях.
Не хотела сейчас думать о нём, когда всё закончится, я обязательно дам ему о себе знать. Не хотела думать о том, что после смерти своего сына и невестки, он сходит с ума ещё и потому, что его внучка исчезла, пропала без вести.
Вместе со мной в дом врывается Кинельган, который терпеливо ждал этого часа. Ян кричит мне вслед, что это не обязательно должна быть ветка зверобоя — она висела заготовленная над второй дверью, вторым входом, через который всегда проходил Ян, для удобства. И я хватаю расчёску, брошенную в небрежности мамой на тумбочке, словно вчера, и выхожу за дверь. Протягиваю её Яну, и стоя у подножия ступеней, он соединяет наши руки, не отпуская. Прямо сейчас мы разрываем невидимый барьер.
Когда свободной рукой я тянусь к выключателю, чтобы зажечь свет, Ян останавливает меня, говоря, что он может привлечь ненужное внимание.
В это время Гай вместе с Валентиной, даже не притрагиваясь к лому, наклоняясь, пальцами разрывают доски уютного небольшого крыльца и отбрасывают в сторону, разрушают его до основания. Под ним земля, которая предусмотрительно не залита бетоном. Крыльцо было построено так, словно когда-то его снова придётся разрушить, его придётся снова взрывать, чтобы ещё раз выкопать останки и перенести их в какое-нибудь другое место в случае переезда. В это время мы тихо общаемся с Яном, я снова задаюсь вопросом, как он в конце концов попал в мой дом после ночи происшествия, нападения на ферму волколаков. Ведь Ян не просто прилетал сюда, он был внутри дома, он принёс мои вещи, он выволок из дома Кинли, чтобы передать мне. Я произношу свои сомнения вслух.
— Кинли вылетел наружу, как только увидел меня. Наверное, подумал, что я вернулся с тобой, — ответил Ян. — Он живое существо, а я могу воздействовать на разум. Не думал, конечно, что он у него есть.
Я пропустила мимо ушей его издёвку, и подметила другое, пытаясь обличить его:
— Ты же не воздействуешь на разум без разрешения.
— Это был исключительный вариант. Я должен был объяснить ему, что он должен пойти со мной, потому что я приведу его к тебе. Мне нужно было как-то с ним общаться. Ко всему прочему я попросил впустить меня. Показал ему образы тебя и всего, что было. И что конкретно он должен сделать.
— Разве чары не спали бы, после того, как он вошёл обратно в защищённый дом?
— Но я же не приказывал ему. Я попросил. И он был не против. Он хотел к тебе.
Стук ломающегося дерева перебивает наши голоса, и проходит полминуты, после чего к Яну обращается Валентина.
— Дальше у нас не выходит, Ян, — возвещает она.
Не понимаю, что это значит. Но замечаю, как они с Гаем отходят в сторону, туда, где лежат деревянные рейки и обломки. Словно они закончили свою работу. Ян убирает руку от расчёски, отступает и возвращается за лопатой, наклоняясь, подбирает её. Понимаю, что теперь нужно копать.