Через несколько минут цмоки стали обращаться в звериные формы, улетали группами, пока берег полностью не опустел. На нём теперь были лишь мы с Яном.
Впереди нас расстилалось утро, оно будило напуганный, пострадавший от лап и зубов волколаков город. Драконы всё ещё летали над парком, вертолёты и армия всё ещё пытались их атаковать, не понимая, что именно сейчас делают цмоки — избавляют явь от пытающихся сбежать и укрыться в убежищах волков; будто не осознавая, что именно драконы потушили пылающие пожары. Теперь, когда не было саблезубых зверей с алыми глазами, драконы могли спрятаться от человеческих глаз, как часто делал Ян, когда летал над моей фермой, над Новой Жизнью и над всем Гомелем, страной или даже миром, желая остаться незамеченным, но они этого не делали. Потому что сейчас хранить тайну о существовании мифических созданий из древних легенд, которых все считали вымыслом — было бессмысленным.
Мы с Яном долго смотрим вдаль, рукой он приобнимет меня, уставшую и обессиленную из-за нашего опасного и тяжёлого злоключения, поддерживая, давая на себя опереться, и я медленно опускаю голову к нему на плечо.
— И что будет теперь? — спрашиваю я, имея в виду совсем не собственную жизнь, а то, что человечество теперь знает о волках и драконах.
— Они забудут, — просто отвечает мне Ян. — Так или иначе эти дни станут для них обычной легендой, когда сменятся несколько поколений. Через триста, пятьсот или тысячу лет. Как это уже и было раньше.
— Сейчас есть интернет, — замечаю я, усомнившись. — Останутся фотографии и видеозаписи.
Ян только пожимает плечами.
— Возможно, спишут на качественный монтаж. Люди, видевшие всё своими глазами рано или поздно умрут, а потомки — забудут что это было правдой. Мы не планируем снова обнаруживать себя, мы исчезнем, а волколаки не смогут обратиться. Поэтому недолгий отрезок времени, когда по небу летали настоящие цмоки и сражались с оборотнями, сотрётся из подлинной истории, вместе с памятью людей, которые носят о нём воспоминания.
Звучало несколько правдоподобно. Эту войну сверхъестественных существ так же впишут в легенды, как и прошлую, и люди снова будут считать произошедшее — мифом.
— Пойдём, — сказал мне Ян, меняя тему, и сдвинувшись с места, увлекая меня за собой рукой, которой держал. — Устала?
— Неописуемо, — не стала врать я.
— Ладно, — произнёс он, — пока всё не закончилось, и мы как будто бы всё ещё выполняем долг по спасению твоего мира, можно и прокатить тебя ещё разок.
Появляются знакомые лазурные клубы тумана, приятного, мягкого и обволакивающего, начинают сверкать синие молнии, и меня отрывает от песка — я недолго кружусь в невесомости, ощущая лёгкость. Затем оказываюсь на твёрдой поверхности — на спине кобальтового цмока. Он взлетает, и мы вздымаемся ввысь. Летим навстречу солнцу, меня обдувает прохладный ветер, но мне тепло — дракон подо мной горячий, внутри него — сверхъестественный огонь. Закрыв глаза, я прислоняюсь головой к большому шипу на хребте и вообще ни о чём не думаю, даже о том, куда мы направляемся.
Когда приземляемся — то оказываемся рядом с домом Яна в Новой Жизни. Он привёл меня к себе домой. С этим местом связано немало моих детских и юношеских воспоминаний. Чувство покоя окутывает меня. Хорошо, что он решил привести меня именно сюда. И только в последний момент, когда я оказываюсь на крыльце, то вдруг вздрагиваю, вспоминая о Кинли. Он ведь остался на ферме, возможно, летает где-то в лесу, один. И не важно, что он в одиночку летал по нави и даже как-то выжил там. Я не могла оставить его, потому что и так слишком надолго его бросила, пусть и желала, чтобы он улетел подальше, от волков. Его нужно было найти немедленно. Сколько бы времени это не заняло, ведь мы не знали, где он, вернулся ли он к дому или бороздит лес. В порядке ли он вообще. Говорю об этом Яну, но он отказывается переправлять меня на Драконий камень. Говорит, что пойдёт за ним сам, как только наберёт для меня ванную. Я не вижу своего отражения сейчас, но из глубин памяти вырываются отрывки того, как я копала яму под собственным крыльцом, как искала в гробу лунный камень, как почти что качала на своих руках мертвеца. Не даром Ян пытался умыть меня тогда у озере. Он прав, я должна позаботиться о себе. А он может позаботиться о Кинли, хоть и не любит его. Но Ян сделает это для меня, и я ему верю.