Перед уходом он оставляет мне свои вещи — футболку, в которую я смогу переодеться, и расстилает в своей комнате кровать.
Нахмурившись, я спрашиваю:
— А разве ты не будешь спать в ней после возвращения?
— Я уже спал один раз в этом месяце, — легко бросает он.
Не совсем понимаю ответ, но точно знаю, что дракон всегда бодрствовал чаще, чем мы, люди.
Когда он уходит за Кинли, я освобождаюсь от грязного влажного платья и погружаюсь в горячую ванную, наполненную пеной. Я долго в ней лежу, вслушиваясь в каждый шорох, надеясь, что Ян вот-вот вернётся вместе с моим домашним драконом. Но его всё нет. И даже когда я соскребаю половину своей кожи вместе с грязью, реальной и выдуманной, навеянной воспоминаниями, в доме всё ещё тихо. Ложусь на кровать, устланную шёлковыми чёрными простынями, укрываюсь тёмным одеялом, лишь чтобы мне было удобнее их ждать, но незаметно для самой себя засыпаю.
Вижу сон. Один из тех, что снились мне в нави о моём прошлом. Я снова на ферме, в собственной гостиной, ведущей через арку прямо на кухню. За окном лето — шелестит листва ещё зелёных деревьев. Рядом со мной стоит мама — она в своём новом чёрном платье, которое мы купили в начале лета, когда вместе ходили по магазинам перед моим выпускным. Значит, в этом сне мне почти восемнадцать лет.
Рядом с мамой стоит Ян — в тёмно-синих джинсах, футболке и пиджаке, за горло воротника небрежно зацеплены солнечные очки. Поднимаю ладони к лицу, пытаюсь посмотреть на собственное тело, но его у меня нет. Я присутствую в этой комнате неосязаемой невидимкой. Со стороны кухни доносится тихое шипение готовящейся еды на сковородке и стук столовых приборов.
«Ян, она скучала по тебе, — говорит мама, протягивая к нему руку, и на несколько секунд мягко опускает её на предплечье».
«Знаю, — коротко отвечает он, переводя взгляд в небольшой коридор, ведущий на кухню».
«Скоро она отдаст магию Кристине, и ты покинешь её… — продолжает мама, и чуть поправляет собственную фразу: — покинешь нас, по понятным причинам, но…»
«Анжела, — обрывает её Ян, возвращая внимание к её лицу, — я не покину вас, и тем более её. Ты же знаешь, из вас всех — она моя любимица».
Сплю, но осознаю, что они говорят обо мне. Обсуждают мою магию, которую я скоро утрачу. Так же невольно обращаю внимание, на это новое мамино платье. Это должны быть события совсем небольшой давности. События этого лета. И так как Ян всё лето отсутствовал — значит, это какой-то день августа, перед самым моим восемнадцатилетием. Ведь дракон вернулся только накануне праздника. Но я не помню этого разговора.
«Знаю, Ян, — соглашается мама, и замолкает, хотя по выражению её лица видно, что она в чём-то сомневается, хочет произнести что-то ещё, однако, не решается».
«Я всегда буду рядом с ней, — продолжает Ян с серьёзностью в тоне, а затем уголки его рта чуть подрагивают, и он уточняет: — нравится Аве это или нет. Пусть у неё больше не будет магии — но это не освобождает её от остальных обязанностей».
Точно уверена в том, о чём цмок говорит. Он всегда хотел, даже настаивал, чтобы я как можно скорее завела семью, чтобы круговорот магии в нашем роду продолжился, а не прервался. На мгновение закрадываются подозрения, что это не просто сон, а какой-то ещё один фрагмент реальности, как было в мире мёртвых, но это попросту невозможно, потому что такого разговора при мне никогда не было.
А затем я слышу собственный голос. Он раздаётся из кухни, я зову их обоих и отца к столу.
И тут вспоминаю. Тот самый день, когда накануне мы с друзьями на берегу ореховки спели песню о Ящере, и вот теперь, Ян прилетел, и теперь я стояла там, за аркой и готовила для него яичницу, чтобы задобрить дракона и загладить свою вину.
Но что если — это не мои воспоминания, а чужие? Например — Яна? Но как это возможно? Могла ли Морана побывать и в его голове без спроса? И зачем тогда сейчас транслировала это мне?
«Я немного о другом, — произносит мама».
«Анжела, я же сказал, что никуда не собираюсь. Я буду здесь, останусь жить в Новой Жизни, я не поеду за Павагами и за Кристиной. Почему ты волнуешься?»
«Она очень привязана к тебе, Ян. Больше, чем нужно».
«Я к ней тоже, — без промедления признаётся он».
«Хорошо, — кивает мама. — Это всё, что я хотела услышать».
Мой голос зовёт их к столу уже во второй раз. И они откликаются, и начинают направляться на кухню. Но вдруг мама снова трогает цмока за локоть, и останавливает.
Ян оборачивается и вопросительно на неё смотрит.
«Пожалуйста, не разбей ей нечаянно сердце, — робко говорит она. — Ава успела вырасти, а мы едва это заметили. Она стала взрослой девушкой с недавних пор, и может что-то себе напридумывать».