Делаю вид, что обижаюсь, шутливо ударяю его в грудь. Он накрывает мою руку и прижимает мою ладонь к себе. Наши глаза опять встречаются, когда лица замирают друг напротив друга.
— Иногда мне кажется удивительным то, как я привязан к тебе. А ты ко мне, Ава. Но так нельзя, понимаешь?
Мне хочется отрицательно покачать головой из стороны в сторону. Как будто этим я смогла бы изменить порядок вещей во вселенной, заставив саму Тьму переписать древние законы из-за меня. Но я говорю:
— Да.
— Когда-нибудь твоё место будет в вырае. Я бы этого хотел. Даже если ради этого придётся расстаться с тобой навсегда.
Звучало ужасно удручающе. Чтобы заново не начать рыдать, я спрашиваю снова, пытаясь добиться того ответа, который меня устроит:
— Придёшь ко мне в гости с Велесом?
Ян мягко улыбается. Я чувствую, что он сдаётся.
— Тогда обещай, что ты окажешься именно там и довольно скоро. В смысле после этой жизни. После долгой жизни.
Меня настигает облегчение.
— Ладно. Возможно, могло бы получиться.
— Хорошо.
Моё место будет в ирии, его — навсегда в нави. Ему нет места там, а мне здесь. Свет и тьма не соприкоснуться. Нам неизбежно придётся расстаться. Это необходимо принять.
Он поцеловал меня в лоб, и оборвал наш танец. Мы стояли в центре бального зала, заполненного цмоками в человеческих обличиях, и Ян взял меня за руку, провожая к тому месту, отделённому светлыми колоннами, где нас ожидали Константин, Валентина, Велес, мой Кинли, Гай, и кто-то ещё, на кого я сразу не обратила внимания.
Пока мы медленно идём, я спрашиваю у Яна:
— Интересно, кем я была до этого? Ну, в смысле, в прошлых жизнях?
— Не стоит задумываться о таких вещах, — предостерегающе отвечает он.
— И какого тебе общаться со мной, зная, что я ненастоящая? — с лёгкостью, без задней мысли, выпаливаю я.
Шаг Яна замирает.
— Ты настоящая, — возражает он. — Эта часть тебя, которую я вижу, настоящая. Но эта же часть и напоминание, что не только вам, Ава, нужно держаться от нас подальше, но и нам от вас. Люди для нас даже более опасны, чем мы для людей.
Мне становится не по себе. Если Алена и правда была человеком, неужели у Константина не возникало мыслей о том, что после смерти, она вспомнит другие свои жизни? Как они собирались выйти из данной затруднительной ситуации? Или они не знали, как из неё выйти, и именно поэтому Ян и говорил, что мы — опасны для них?
— Для меня абсолютно не важно, кем ты была. Эта личность, которую ты имеешь сейчас, навсегда останется с тобой. Но я бы с радостью узнал остальные, как бы выразиться… осколки души. Хотя, — он оценивающе на меня посмотрел сверху вниз, — кто знает, сколько тебе на самом деле лет. Ты действительно могла успеть натворить многое, если уж перерождаешься огромное количество раз.
— Возможно, я старше тебя? — спрашиваю я, смеясь.
До этого я задумывалась лишь о возрасте Яна, ужасаясь, но никогда не размышляла о своём.
— Это вряд ли.
Он возобновляет шаг, и, держа мою ладонь, тащит меня за собой.
— Так сколько тебе? — допытываюсь я.
— Поверь, ты не хочешь знать.
Со сверкающими улыбками на лицах мы возвращаемся к остальным и замираем рядом. Я держусь за предплечье Яна, обвивая его обеими руками. Но, когда вижу незнакомого мужчину и женщину, а к тому же двоих маленьких детей рядом с ними, то машинально отпускаю его.
— Это мой брат, Алексей, — представляет мне незнакомца Ян. — Его жена Вольга, и их дети. Они полулюди, полудраконы, поэтому выглядят как человеческие детёныши.
Мой взгляд, минуя Алексея, первым делом взмывает на Вольгу — женщина невысокого роста, довольно худенькая и миниатюрная, с длинными чёрными волосами и ореховыми глазами, похожими на мои, но светящимися ярким цветом, пылающим рыжиной. Драконьим светом. Она явно не человек. Вероятно, когда Ян говорил о полудраконах, он имел в виду не только детей? Жена его брата тоже была полудраконом.
Теперь Ян представляет меня для них, охарактеризовав меня как «ту самую девушку, о которой он им тогда рассказывал».
Возвращаясь к Алексею, я теперь рассматриваю его, стараясь делать это не слишком явно, но моментально отмечаю оттенок его коротких волнистых волос — цвет пасмурного неба, точно такой же, как и у Александры. Да и в целом, он был на неё очень похож. Одет Алексей был в доспехи, вид которых здорово отрезвлял, напоминая, что хоть мы и находимся сейчас в бальном зале, где кружит атмосфера расслабленности — впереди нас поджидала битва. Возможно, не одна. Держался он уверенно и горделиво, его голова была надменно приподнята вверх, делая сходство с Яном слишком явным, а вот от ультрамариновых глаз не веяло знакомым мне теплом; в них я видела некую обособленность, изолированность, указывающие на его отличие от остальных.