Мы поднимались по лестнице, направляясь по длинному коридору, к столовой.
— Но что может дать душе заточение в теле животного?
— При искуплении на рубеже такие души вспомнят, какова жизнь, когда ты полностью зависишь от кого-то. Домашние драконы, насколько я знаю, долго учатся доверять. Это бесценный опыт.
Стук наших шагов приглушал мягкий ковёр; по стенам скользили чужие голоса, многочисленные, далёкие и близкие, и я вспомнила, что замок больше не пуст, а заселён другими цмоками.
— Душа может посреди жизни в теле человека вспомнить, кем была ранее?
Гай отрицательно покачал головой.
— Нет.
Я нахмурила брови, не зная, хотела ли услышать нечто другое в ответ. Даже переспросила машинально:
— Нет?
Если бы он сказал «да» — это было бы решением моей небольшой головоломки. Ужасным решением, к слову.
— Ни при каких обстоятельствах, — ещё раз заверил меня Гай, и теперь поинтересовался сам: — А зачем тебе?
Я пожала плечами, недоговаривая всей правды. Не собиралась я признаваться в своих глупых предположениях по поводу Алены. Тем более, когда мне наступал на пятки Константин.
— Думаю о том, кем я была.
— Не узнаешь, пока не умрёшь, — лёгким тоном протянул Гай, словно мы обсуждали не мою смерть, которая станет концом всего и новым началом, а какой-то незначительный пустяк.
А что, если даже Гай не знал всего? Что если человек всё же мог каким-то образом вспомнить свои прошлые жизни? Например, если окажется по другую сторону — в нави? Ведь случаев пребывания здесь людей было немного. Или хуже: что если Гай это знал, но скрыл от меня? Что если он и все они, включая Константина и Яна знали, что в одной из моих прошлых жизней мы уже были знакомы, потому что я была… Нет, я не могла этого даже мысленно произнести. Я не была Аленой. Не была.
Но внутренний голос всё же предательски нашёптывал: а что, если была? Неужели они скрывали от меня правду? И Гай прямо сейчас врал в глаза?
Пришлось тряхнуть головой, чтобы остановить эти абсурдные и навязчивые размышления.
За время моего сна и долгой прогулки, замок успел наполниться не только множеством гостей, но и переменился внутренне — столовая теперь располагалась в другом месте — более просторном зале. Когда мы в него вошли, я обомлела от красоты этой комнаты — здесь потолок представлял собой причудливую объёмную мозаику синих, жёлтых и красных цветов, а стены украшала роспись и позолота. Мы двигались между длинных столов, накрытых белыми скатертями, стоявших параллельно друг другу; из широких окон лился лунный свет, поглощаемый мраком чёрных кованных стульев.
Застолье было в самом разгаре. Некоторые из гостей танцевали, некоторые пили и кушали яства, доставленные сюда костомахами. Стоял невообразимый шум. Настигнув свободных мест, скорее всего специально оставленных для нас, мы расселись. Я очутилась рядом с Яном, который отделял ровно на одно место Константина от меня. Дальше, у изголовья расположились Алексей с Вольгой и детьми. Валентина с Гаем сидели напротив меня.
Заметив, что проголодалась, я принялась за еду. Маленькая Юлия, прерывая свою трапезу, чем вызывала недовольство Вольги, несколько раз вставала с места и подходила ко мне, чтобы погладить Кинли, который зубами кромсал мясо и куриные ножки одну за другой. Немного подкрепившись, Юрий стал капризно требовать… мультфильм. Мои брови удивлённо поползли вверх. Как ни старался Алексей ему объяснить, что в нави это не возможно, ему всё равно пришлось достать смартфон и показать, что он здесь не работает. Я поняла, что они знакомы с миром людей, современным миром людей намного больше, чем остальные. Кажется, там был их дом сейчас, как и Яна. Ян общался с ним в яви и не познакомил нас?
А затем я вспомнила его слова, когда он представлял меня Алексею. «Та самая девушка, о которой я вам тогда рассказывал». Когда это — тогда? Пока я спала или раньше? Когда он успел? Тем более Ян обмолвился ранее, что Алексей решал прилетать ли сюда: он был уже какое-то время осведомлён о ситуации с волками. А когда я очутилась в доме Ягини-Дианы, завлечённая туда её туросиком, Ян признался, что оставил меня ненадолго, потому что летал на границу страны к некому другу, с которым хотел обсудить происходящее с волколаками и затмением. Я не была уверена, но возможно, этим другом, а точнее братом, и был Алексей. Но я не стала уточнять.
По просьбе Валентины Алексей принялся рассказывать о новостях из своей жизни, и она слушала его, подпирая ладонью подбородок, с некой теплотой глядя на брата. Было странно видеть её такой умиротворённой и спокойной и больше не слышать от неё язвительных слов; мне вспомнилось, что её тон сквозил обидой и претензиями, когда Алексей был лишь на пути сюда. Тогда она фыркала и обвиняла его в эгоистичности и пренебрежении к делам и участи семьи. И была вообще не уверена, что он явится.