Я вдруг поняла, что она очень любила его и очень злилась. Впрочем, как и на них всех. Уже несколько часов она ластилась к Алексею, как до этого к Яну. А возможно, даже больше. А Алексей… У него словно не получалось быть настоящим братом. Не знаю почему, но он казался отстранённым.
Когда Валентина спрашивала, приедут ли они ещё с детьми, то не получала нормального внятного ответа. Уклончивое «возможно» и «потом». А ещё — «надо смотреть». Складывалось впечатление, что в его жизни не было места Валентине. Мне было жалко её, но я могла понять и её брата. У меня не было братьев и сестёр, и не знаю, хотела бы я отделиться от них настолько. Ян тоже ушёл, но он, скорее бежал, и теперь, по возвращению, теплее относился к Валентине. И как ни удивительно, во всех мирах нашёлся кто-то, кто был холоднее Яна эмоционально. Если Ян и прятался за маской безразличия и лёгкости, то Алексей не находился в маске. Он был искренне таким. Что-то наталкивало меня на мысль, будто Алексей прибыл сюда только из-за чувства долга. И ещё привёл детей, чтобы защитить.
У них была довольно странная семья, и, кажется, Алексей об этом знал. И я бы сказала — прилагал усилия, чтобы её избегать.
Периодически отвлекаясь от беседы между ними, я оглядывалась по залу, изучая других цмоков. Некоторые из них время от времени подходили, что-то говорили на ухо Яну, Константину и остальным. Иногда — общались открыто и вслух.
— Ладно, — сказала я негромко, обращаясь к Яну, утолив голод и высвободив вилку из рук, — и в чём сложность спуститься в пекло? Здесь все драконы, а Чернобог — ваш предводитель.
Мне было любопытно, почему мы до сих пор просто теряем время. Словно никого не тревожило сложившееся промедление, кроме меня.
Несмотря на то, что говорила я тихо, услышать меня смогли все.
— Если мы отправим других цмоков, — ответила мне Валентина, — Чернобог заметит их и поймёт, что это дело наших рук. Со времён прошлой войны многое изменилось.
— Чернобог больше ничего не предпринимает, чтобы победить волколаков? — уточнила я, ощущая, как Ян берет мою руку в свою и начинает легко перебирать мои пальцы.
— Нет, — подтвердил Ян.
Он вдруг поднёс мою ладонь к своему лицу, с совершенно непринуждённым видом, незаметно для меня и самого себя, этого в должной мере не осознавая, принялся медленно водить моими пальцами у себя по подбородку, продолжая речь.
— Он ждёт, что мы придём и, как бы сказать… склоним головы в просьбе о помощи. А это «склонение» влечёт определённые неудобства, которые крайне нежелательны.
Чувствую, что его кожа гладкая и приятно тёплая, и я сама не придаю никакого значения этому действию, пока не улавливаю взгляды остальных, направленные на наши переплетённые пальцы, и на то, как Ян играет ими у своего лица. Через пару секунд Ян тоже обращает на них внимание, и, не меняясь в лице, в то время, пока меня отчего-то прошибает лёгкое смущение, кладёт мою руку на стол и накрывает своей ладонью мою, чуть покровительственно похлопывая, так и не убирая её. И я успокаиваюсь, забывая о ненавязчивой неловкости ситуации.
— Поэтому вы пойдёте тайком и останетесь незамеченными, — проговорила я то, что знала об их плане, исполнение которого чересчур затягивалось. — Но как?
— Наша сестра нас проведёт. Александра.
— Александра? — удивилась я. — Она и есть тот самый проводник?
Ян кивнул, и я спросила, как она собирается это сделать.
— Она может то, чего не можете вы? Почему?
Дракон взял паузу. В это время, Алексей, впервые со мной заговорив, назвал меня по имени и вознамерился ответить на вопрос, опережая брата, который медлил, словно аккуратно формулируя мысль.
— Александра может туда попасть, потому что пребывает в лучших отношениях с нашим отцом. Как ты поняла, мы не очень хорошо общаемся с родителями. А она любимая дочь, поэтому имеет беспрепятственный доступ в пекло.
Глаза Яна блеснули ультрамариновым в полумраке столовой и быстро потухли. Гай едва заметно, словно машинально, покачал головой из стороны в сторону, будто не одобряя сказанное. А губы Валентины чуть дрогнули, поджавшись, и её ресницы порхнули вниз, застелив тенью глаза.