— Ты и сама знаешь, Ава, — произнёс Велес.
Находясь в его голове, в голове Яна, соединяясь невидимыми нитями и каналами с разумами божеств, я не нуждалась в озвучивании ответа. Я действительно знала его.
Чистые души, входящие в рай. И настоящие ангелы, которые их сопровождали.
В следующую секунду вспышка молочного цвета ослепляет меня — Ян отпускает мою ладонь, и я возвращаюсь в человеческое сознание.
Мы причаливаем к берегу и видим знакомую вертикальную стену млечного дыма впереди. Здесь тепло — я распахиваю меховую накидку, ощущая приближение к миру вечного лета. Следую за Велесом, шагая в плотную массу пара, напоминающую облако и оказываюсь под светом вечной полной луны.
Ясное ночное небо укрывает нас покрывалом из мириад сверкающих звёзд. Полная луна в ирии висит в зените, озаряя светом устланный мягкой свежей травой простор. Цветочный запах окутывает меня и преследует на всём пути до ирийской прави, даже когда величественный сине-кобальтовый дракон поднимает меня ввысь на своих могучих крыльях, рассекая ими ветер.
Бурый, исполинских размеров, свирепый медведь движется с молниеносной скоростью по земле, впереди нас, преодолевая зелёную равнину, проносясь по холмам и перепрыгивая реки, оставляя позади утёсы, показывая нам дорогу. Где-то там, с его помощью этот путь проходит мой Кинельган, уцепившись за лохматую медвежью шерсть.
Четверть часа проходит в полёте, пока пейзаж не начинает разительно меняться. У горизонта появляется водная гладь — похожая на водохранилище или спокойное море. От него тонкой прямой лентой стелется канал, напоминающий реку; он пролегает через лесной массив и соединяется с территорией замка.
Мы приземляемся на широкой площадке у входа во дворец. Нас встречает пустота, и слышен лишь мелодичный шелест лиственных деревьев. За нашими плечами простирается благоухающий ухоженный сад — но мы не видим никого, кто мог бы за ним приглядывать.
Медведь и дракон, принявшие человеческие обличия, не задерживают взглядов на замке, вероятно, не ощущая в нём магического присутствия — храня молчание они двигаются вдоль каменных светлых перил, которые открывают вид на величественный парковый ансамбль, окутанный ночью, и на море, омывающее каменистый берег вдалеке, за лесом.
Шагая за Велесом и Яном, спускаясь вниз по переливающимся золотом ступеням к парку, я иду мимо мраморных статуй, мимо скульптур и фонтанов с журчащей водой, покрытых тенями, отражающих свет звёздных узоров, ощущая кожей дуновение мелкого бриза, приносимого ветром. Когти Кинельгана царапают о золото под ногами, иногда он взлетает и приземляется в широких вазах с цветами, с любопытством изучая новые яркие запахи и тихо фыркая и чихая от вдыхаемой пыльцы. Подножие лестницы плавно переходит в вымощенную булыжником дорожку, приглашающую нас ступить в тень, отбрасываемую широкими ветвями лиственной растительности. Мы вчетвером блуждаем меж многочисленных фонтанов, огибаем облагороженное озеро, в котором я с удивлением замечаю медленно плавающих маленьких птиц. Выходим к части ансамбля, где широкая площадка усажена низкими подстриженными кустами и уставлена скульптурами спящих ангелов, расположенных по контуру прямоугольного пруда. Он зарос водными лилиями: белыми и розовыми. А в центре, по щиколотку в воде стоит женщина, спиной к нам — в платье из невесомой, насквозь просвечивающейся ткани. Прозрачной. Когда она медленно поворачивается — всё, что прикрывает её обнажённую грудь — это пышные, янтарного цвета, вьющиеся волосы, длинной до пояса.
10. Проигранная битва
— Больше тысячи лет назад, в то утро, когда умирал Троян, я была там и всё видела своими глазами. Я догадывалась, что он мне неверен, и тайно следила за ним, как ревнивица. Я слышала, как он рассказал Дивии обо мне, слышала, как он посмеялся над ней и её чувствами. Сказал, что давно любит меня, осквернил нашу любовь и моё имя, рассказав этой женщине.
Мы слушали ту, кого Троян называл Евгенией, а Велес — Живой, представив нам как покровительницу всех женщин и матерей. Голос её высок и певуч, словно щебет неведомой птицы.
— Но я не смогла просто так уйти от него. Я любила его. Я полагала, что его любила и Дивия, потому что невзирая на унижение, продолжила с ним видеться. Но тогда я ещё не знала, что ею двигала злоба от уязвлённого самолюбия и жажда мести.
Её пышные янтарные волосы раздувало тёплым летним ветром. В них были вплетены тонкие золотые цепочки; голову украшала корона-нимб из длинных лучиков.
Велес открыто смотрел на неё, глядя сквозь невесомую ткань наряда, без стыда и смущения рассматривая её тело. Ян не опускал глаз ниже лица богини. Я тоже стараясь не глазеть, одолеваемая смущением от её наготы, и одновременно заворожённо любуясь изящными чертами её лица и украдкой — плавными изгибами тела.