Он не договорил.
В воздухе что-то неуловимо изменилось, словно бы его моментально наполнило ощущение невидимой угрозы. Внезапно стих завывавший среди полей пронизывающий ветер, а постоянно накрапывавший дождь прекратился, словно на небесах наконец-то прикрутили неисправный кран.
Джад с беспокойством огляделся по сторонам. Его новые знакомые тоже, вероятно, что-то почувствовали: улыбка спала с лица девушки, Киранти’ир нахмурился и шагнул к ней, успокаивающе обняв сестру за плечи.
В этот самый момент на поля обрушилась тьма.
Иссиня-черные клубы мрака возникали прямо из ничего, моментально заполняя собой все окружающее пространство. Быстро приближаясь, они ложились на болотистые поля тяжелым покрывалом — день прямо на глазах начал превращаться в ночь.
Ла’анна вскрикнула и бросилась к повозке, но ее брат застыл на месте, как вкопанный — расширившимися от ужаса глазами он уставился в самое сердце тьмы, не в силах оторвать от нее взгляда.
— Скорее! Убираемся отсюда! — рванул его за плечо Джад.
Киранти’ир дернулся, очнувшись от оцепенения. Дрожащей рукой он выхватил из-за пояса трубку с коротким прикладом, напоминавшую допотопный кремневый пистолет, и принялся палить в надвигавшуюся завесу тьмы, лихорадочно перезаряжая оружие после каждого выстрела.
«Рехнулся он, что ли»? — промелькнуло в мозгу Охотника.
В следующее мгновение он понял, что мужчина стреляет вовсе не вслепую. Во мраке двигались проворные, едва различимые тени — и с каждой секундой их становилось все больше.
— Внутрь, быстро! Их слишком много! — крикнул Охотник, пытаясь оттянуть Киранти’ира назад.
— Кир! Помоги мне, Кир! — взвизгнула от повозки девушка.
Оглянувшись на голос, Джад увидел ползущую по крыше тварь, похожую на гигантского головастика с несоразмерно большой головой — оживший манатар!
Забившаяся в глубину повозки Ла’анна истошно кричала, отчаянно дергая на себя заклинившую дверь. Краем глаза Охотник заметил еще одно существо, выползавшее из мрака по другую сторону «парохода». Бросившись к девушке, он с силой ударил кулаком в голову уже забирающейся внутрь твари — та лопнула, как перезрелая тыква, забрызгав обшивку отвратной черной слизью. Бездыханное тело свалилось Джаду под ноги: ухватившись за трубу, он вскочил на крышу и спрыгнул прямо на второй манатар, превратив его в бесформенную кашу.
Девушке, наконец, удалось захлопнуть свою дверь: ее брат, отстреливаясь от надвигавшихся из тьмы тварей, отступил назад — вместе с Джадом они забрались в повозку и плотно закрыли ее изнутри.
В «пароходе» было довольно тесно: тот был явно рассчитан всего лишь на двоих, причем двоих местных — Охотнику в буквальном смысле слова некуда было девать ноги. Втиснувшись между смотровым стеклом и сваленными у сиденья водителя мешков с углем, он постарался хотя бы не мешать Ла’анне, лихорадочно пытавшейся привести повозку в движение.
Когда внутри похожего на печь двигателя разгорелся жаркий огонь, конструкция дернулась и рванулась с места — очень вовремя, потому что на стекло снаружи уже налипло с десяток тварей, яростно вгрызавшихся в неподатливый материал острыми, словно иглы зубами.
Управлявший повозкой Киранти’ир резко бросил ее вправо, затем влево, разбрасывая жутких существ во все стороны: не в силах удержаться на гладкой поверхности, те соскальзывали со стекла прямо под колеса.
Сначала Джаду даже показалось, что они вырвутся. Клубы мрака не успевали за мчащимся через поля «пароходом» — кто бы мог подумать что эта неповоротливая с виду конструкция может развить такую большую скорость? Вокруг снова начало светлеть: наползающая тьма оставалась все дальше и дальше позади.
— Подкинь мне еще мешок, Джад! — бросила ему Ла’анна, утирая со лба пот пополам с угольной пылью.
Охотник привстал, ухватившись рукой за торчащий из обшивки крюк и потянулся за углем. В следующее мгновение день вокруг них мгновенно превратился в ночь.
Впереди прямо из земли внезапно выросла черная, непроницаемая стена тьмы. У Кира не было ни единого шанса среагировать — на полном ходу они влетели в абсолютное ничто. Раздался оглушительный треск, повозку занесло и закрутило так, что Джад не удержался на ногах и рухнул на мешки с углем. Мельком он еще успел увидеть искаженное от ужаса лицо мужчины, изо всех сил пытавшегося совладать с управлением, а потом был только глухой удар, вспышка яростного огня и черное небытие.
Первое, что увидел Охотник, придя в себя, была ярко-алая лужа крови, растекавшаяся по искореженной обшивке «парохода». Вокруг царила непроглядная тьма, и только пожиравшее разломанную повозку пламя выхватывало отдельные детали разыгравшейся трагедии.