Аларис порывисто вскочил на ноги, глотнул из своего стакана и заходил взад-вперед между камином и креслами. Его самообладание улетучивалось прямо на глазах.
— Бастиан, мне кажется, ты немного недооцениваешь ситуацию! — выпалил он, пронзив герцога возбужденным взглядом. — В этом замке ты находишься в моей власти, и отвечать на мои вопросы — в твоих же собственных интересах!
— Я, герцог Алого Леса — в твоей власти?? — уничижительным тоном проговорил Бастиан. — У тебя горячка, Аларис? Или мне понимать это, как открытый мятеж? Осторожнее, брат, ты же знаешь: слово — не воробей.
— Не угрожай мне, Бастиан, довольно! — Аларис саданул кулаком по мраморной полке камина. — Или ты вообще ничего не понимаешь? Одно мое слово, и эти ребята за дверью разделаются с тобой, как с последней крысой! У меня в замке гвардия и отряд, который предан мне до последнего солдата. С юга подходит войско лордов Териана и Галуса, которые тоже не горят к тебе преданной любовью!
— Войско, значит? — по-прежнему абсолютно спокойно промолвил герцог, хотя внутри у него быстро поднималась дикая ярость. — Неужели ты решился объявить мне войну? Сколько у вас солдат? Тысяча, две, три? У тебя нет ни единого шанса, Аларис.
— Войны не будет! — рявкнул лорд Кровавого Копья, хватанув стаканом о стену. Золотистая, резко пахнущая жидкость потекла по выцветшему гобелену с охотничьей сценой.
— Войны не будет, потому что после тебя трон наследую я! Или ты сейчас же, на месте, подпишешь отречение от престола, или…
— Аларис, да ты глупее, чем я думал, — вскинул брови герцог, — неужели ты считаешь, что лорды Алого Леса признают права узурпатора? Братоубийцы? Сколько из них ты переманил на свою сторону — двоих? И выжившего из ума Тивелиуса, так?
Он поднялся на ноги и подошел к брату, пристально глядя ему в глаза. От Алариса сильно несло виски.
— Ты совершаешь тяжелую, непоправимую ошибку, братец. Еще не поздно…
В этот самый момент герцога вдруг озарило понимание. Аларис вовсе не был идиотом, отнюдь нет. Бастиан должен был погибнуть этой ночью на тракте, и его брат знал об этом заранее.
Все складывалось в стройную логическую цепочку: герцога случайно убивает невесть откуда взявшаяся тварь; лорд Кровавого Копья (не имеющий к произошедшему никакого отношения) узнает об этом и сразу же выдвигается в сторону столицы, чтобы предъявить свои вполне законные права на престол — а в случае, если кто-то из высших лордов решит воспротивиться этому, притязания его может подтвердить собранная Аларисом армия.
Одно дело — пытаться поднять мятеж и осадить столицу: для этого брату потребовалось бы вдесятеро большее войско. Совсем другое дело — заявить о своих претензиях в условиях безвластия, когда каждый лорд начинает вести собственную игру, пытаясь добиться максимальной выгоды поддержкой того или иного претендента на престол. Тем более, что Аларис, хотя и не самый популярный лорд Алого Леса, все-таки является прямым наследником Бастиана. До тех пор, пока у герцога не родится сын.
Аларис попятился — его взгляд недвусмысленно говорил о том, что герцог не ошибся в своих подозрениях.
— Стража! — крикнул он хриплым голосом, схватившись за рукоять своего меча.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге выросли четверо давешних гвардейцев с оружием наголо.
— Приказываю арестовать моего брата! — выпалил Аларис, продолжая пятиться к окну. — Его права на престол недействительны, я только что узнал об этом.
Гвардейцы приблизились, не решаясь прикоснуться к герцогу. Один из них встал между братьями, трое других окружили Бастиана, отрезая ему путь к выходу.
— Аларис, — холодно проговорил герцог, — прекрати ты ломать комедию. Подумай лучше о том, что будешь делать дальше. Во дворце уже знают, что мне удалось избежать гибели на тракте. А это, как мне кажется, была твоя единственная надежда.
Аларис ничего не ответил, продолжая сверлить герцога бешеным взглядом.
— Ваше высочество, — пробасил стоявший перед ним гвардеец, — ваш меч.
Бастиан медленно, стараясь не делать резких движений, отстегнул оружие от пояса и протянул его офицеру. Его парадный меч, главная реликвия короны, с незапамятных времен передававшаяся по наследству среди герцогов Алого Леса: десять ладоней остро отточенной стали венчала изящная золотая рукоятка, инкрустированная двенадцатью самоцветами. Искусно ограненные камни были все разные, и ни один цвет не повторялся дважды: кроваво-красный рубин соседствовал с темно-фиолетовым аметистом; черный, как ночь, оникс резко контрастировал с безукоризненно-прозрачным бриллиантом; ядовито-зеленый изумруд поблескивал рядом с ярко-оранжевым янтарем.