Бастиан очень не хотел расставаться с мечом, но в данный момент было куда важнее сохранить на плечах голову. Он видел, что Аларис пребывает в некотором замешательстве, и понятия не имеет, что ему сейчас предпринять. Плохо было то, что брат прекрасно понимал: пути назад у него нет — а это могло сподвигнуть его на действия, грозящие герцогу фатальным исходом.
Он протянул оружие гвардейцу и опустошил свой бокал — вино было и впрямь слишком хорошим, чтобы оставлять его недопитым.
— Отведите его в верхние покои! — приказал Аларис, снова обретая уверенность в себе. — Вы, двое, будете охранять моего брата, как зеницу ока. И чтобы никому больше не слова, пока я не прикажу, понятно?
— Да, ваша светлость, — коротко поклонился офицер, забравший у Бастиана меч.
Покидая комнату в плотном кольце гвардейцев, герцог не оглянулся на брата и не произнес больше не слова. Его мозг лихорадочно работал, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Конечно же, Аларис и сам понимал, что убей он сейчас герцога — и клеймо братоубийцы лишит его надежды на трон Алого Леса. Мелвин уже наверняка выслал на место происшествия отряд, и в самое ближайшее время у ворот Когтя могут появиться его гонцы.
С другой стороны, Аларис только что сжег за собой все мосты. Прямой мятеж против герцога карался смертью, ему это было прекрасно известно, и даже кровное родство с Бастианом не спасло бы его от плахи. По-видимому, брат в мыслях своих зашел настолько далеко, что уже не смог остановиться. Сейчас он, наверное, судорожно обдумывает, как бы ему избавиться от герцога и в то же время отвести от себя подозрения — после того, как план с чудовищем на дороге провалился.
Интересно, каким образом Аларису удалось подстроить произошедшее? Неужели тварь — дело рук его Советников? Бастиан ни разу еще не слышал о подобных монстрах ни на своей, ни на соседних Территориях: скорее всего, желеобразное чудище вывели в подземельях Кровавого Копья. Впрочем, в нынешнее неспокойное время возможны самые невероятные вещи, подумал герцог. После доклада посланцев Рыжего Барона о «железных людях» он уже ничему не удивлялся.
Сопровождавшие его гвардейцы угрюмо помалкивали, лица их отнюдь не светились бешеной радостью. Возможно, у него еще получится уговорить офицеров отказаться от поддержки Алариса — им, в отличие от его мятежного брата, было что терять. Не исключено, что лорд Кровавого Копья даже не посвятил гвардейцев во все свои замыслы. В этом случае они могли и не знать, что он планировал подстроить убийство собственного брата, и в данный момент пребывали в сильных сомнениях.
Пройдя парой безлюдных полутемных коридоров, они поднялись по узкой винтовой лестнице, оказавшись в тесноватом каземате с низким потолком, рядом полукруглых окон-бойниц по одну сторону стены и парой украшенных ажурной резьбой дверей по другую. В углу валялась груда разномастных доспехов, к одному из окон был приставлен арбалет допотопной конструкции. Помещение пахло старой кожей, потом и прогорклым маслом; легкий ветер доносил снаружи плеск воды. Лестница упиралась в небольшой люк в потолке, судя по всему, ведущий на сторожевую площадку.
Гвардеец распахнул перед герцогом одну из дверей и молча отступил в сторону.
— Как твое имя, офицер? — глянул на него Бастиан.
— Гранер, ваше высочество, — нехотя буркнул тот.
— Ты понимаешь, Гранер, что это — государственная измена? — сверкнул глазами герцог.
— Приказано доставить вас в верхние покои и охранять! — отчеканил гвардеец, уставившись в точку где-то над плечом Бастиана.
— Подумай как следует, Гранер, — процедил герцог сквозь зубы. — Хорошенько подумай, чьи приказы тебе сегодня важнее: мои или моего брата.
В разговор вмешался второй офицер, с шевроном в виде трех копейных наконечников на рукаве багрового мундира:
— Разговаривать не велено, — прогудел он, словно в пустую трубу, и неуважительно подтолкнул Бастиана к двери. — Прошу занять предоставленное помещение!
Многозначительно посмотрев на Гранера, герцог зашел в комнату, и дверь закрылась за его спиной.
«Верхние покои» оказались чем-то вроде сторожки для караульных, которые несли службу на вершине башни. Маленькое окошко под самым потолком, скрипучая деревянная кушетка, небольшой, весь в чернильных пятнах стол, да три расшатанных стула — обстановка была проще некуда.
Впрочем, что-то подсказывало герцогу, что надолго он здесь не останется.