Расы, чуждой и враждебной как ее сородичам, так и населявшим Алый Лес людям, находившимся под властью этих тварей.
Мужчина остановился прямо напротив ее стола. Его ярко-алые, словно наполненные кровью, глаза пробежали по лицу Эйры, мельком скользнули по тарелкам с едой и сфокусировались на девушке. Киара напряглась, заставив себя поднести к губам очередную ложку супа, и проглотить ее, как ни в чем не бывало.
— Откуда ты взялась, дитя? — прошелестел он каким-то змеиным, очень тихим голосом. — Мне кажется, тебя я здесь раньше еще не видел…
В устремленном на девушку взгляде Эйры отразилось какое-то бешеное отчаяние.
— Захожая я, господин. Сама издалека буду, с Лунных Гор. Семья моя…
— Нет-нет, молчи, — Советник прервал ее взмахом руки. — Твоя семья меня совсем не интересует, совсем…
Казалось, он что-то прикидывает в уме, разглядывая Киару, словно любопытное, доселе неизвестное науке насекомое.
Девушка медленно, очень медленно приподняла под столом подол платья, одновременно отломив правой рукой ломоть хлеба. Советник покосился на это ее движение, и в ту же секунду ладонь Киары охватила гладкую рукоять ножа.
— Я чувствую здесь определенные эманации… своего рода возмущение тонкой материи бытия… — нараспев произнес мужчина, не отрывая взгляда от лица девушки. — Быть может, ты даже перешла сюда, к нам… откуда-нибудь, а?
Киара внутренне вся сжалась, изо всех сил стараясь оставаться спокойной и продолжать играть свою роль.
— Ну да, я ж через лес перешла, господин, — невинно ответила она, — а до того по тракту на телеге, а еще раньше через речку вброд, ага.
Советник дернул щекой, в глазах его засветилось нетерпение.
— А что, девочка, если я попрошу тебя пойти со мной… в некотором роде, для научных исследований? Ты знаешь, что такое «научные исследования»? — вкрадчивым голосом вопросил мужчина.
Повариха, покраснев от волнения, так и порывалась что-то сказать, но явно не осмеливалась обратиться к Советнику первой.
Киара приоткрыла рот и с глуповатым видом взмахнула ресницами.
— Не знаю, господин, такого слова-то. Я ж это, наукам не обучена, слова таки мудреные ни разу и не слышала. Мое дело вон, в кузне помогать. Стрелы мастерить буду да коней подкова… подковывать. Меня, значит, кузнец-то на работу взял, ага.
На крашеном лице мужчины проступило разочарование.
— Кузнец, ах вот как. Ну что же, это немного усложняет… Впрочем, пойдем-ка со мной к кузнецу, как его там… быть может, он одолжит тебя всего на несколько…
В дверях показался запыхавшийся сержант Борк.
— Ваша милость, господин Советник! — перебил он красноголового.
— Что такое? — с досадой обернулся тот.
— Покорнейше прошу простить, но его светлость граф Аларис требует вас к себе! Приказано передать: «требует немедленно», — и Борк с виноватым видом уставился на носки своих сапог.
— Что же, немедленно, так немедленно… — пробормотал мужчина, с видимым сожалением отходя от стола Киары. — Впрочем, я поговорю насчет тебя с графом, дитя. Быть может, мы найдем тебе… лучшее применение.
Он развернулся, мазнув полами плаща по стулу Эйры, и покинул кухню вслед за сержантом.
— Ууу, гадючий сын! — яростно прошипела повариха вслед закрывшейся за Советником двери. — Знаем мы, какие-такие у него там «исследования»! Небось, для хозяина своего тебя приглядел, упырина проклятая, — она сокрушенно поглядела на девушку. — И как только пронюхал, гад такой?
«Для хозяина? Неужели для герцога?»
— Послушай, дочка, опасно тебе тут находиться, — решительно продолжала Эйра. — Доедай поскорее, и побежим с тобой к Борку — я его уговорю, чтоб за ворота выпустил. Коли упырь спросит, скажем потом: кузнецу ты не пригодилась, на кухне работы тоже не нашлось, вот и выгнали на все четыре стороны!
— Спасибо, Эйра, — медленно проговорила девушка, — да только я лучше останусь, хорошо?
Слегка покраснев, она опустила глаза в свою тарелку.
— Понимаю… — протянула женщина. Сожаление в ее глазах сменилось холодной отстраненностью.
— Ну что же, тогда мешать я тебе не буду, Киара. Авось и приглянешься графу. Оно, конечно, куда лучше, чем ножи точить да в котлах мешать… для таких, как ты. Кто знает, может и во дворец тебя возьмут, в шелка да бархаты оденут, на мягкие перинки класть будут… ясное дело, это тебе не на соломе спать.
Диверсантка почувствовала себя ужасно неловко — но не могла же она объяснить этой женщине, почему хочет остаться в замке во что бы то ни стало. Кроме того, то, на что сейчас намекала Эйра, еще больше приближало ее к намеченной цели, несмотря на всю кажущуюся со стороны несуразность ситуации.