Герцог поднялся с кушетки и принялся мерить шагами комнату, пытаясь немного согреть озябшие конечности.
Он так и не придумал, что же ему предпринять. В конце концов Бастиан решил, что в данный момент все зависит от того, как поведет себя Аларис. Герцогу было жалко Стендона, а также седовласого гвардейца, имени которого он так и не успел узнать — скорее всего, с ними расправились сразу же после того, как брат увел его в крепость.
О том, что ожидало его самого, Бастиан старался больше не думать, решив действовать исключительно по ситуации. Герцог догадывался о том, что оставлять его в живых для Алариса было намного опаснее, чем лишить жизни, поэтому не надеялся на милосердие брата. Рассчитывать Бастиан мог только на самого себя, а также на благоразумие сопровождавших лорда Кровавого Копья гвардейцев или же его Советника.
Интересно, что они там делают все это время? Неужели брат никак не может принять решение? Аларис должен был прекрасно понимать, что действовать ему нужно быстро, пока весть о побоище на дороге не распространилась по всему Алому Лесу. Кроме того, в замке в любое время могли появиться гонцы Мелвина — если только это уже не произошло.
Бастиан в который раз попытался выглянуть в окошко, осторожно установив на кушетку колченогий стул, но отсюда ему был виден только кусок крепостной стены и возвышавшиеся за ней вершины исполинских деревьев. Вишневого цвета небо постепенно темнело, и над горизонтом зажглись первые звезды. Прислушавшись, он уловил где-то далеко внизу гул возбужденных голосов и звон металла, но эти звуки сразу же стихли.
Раздраженно отбросив стул в сторону, герцог шагнул к двери, намереваясь послушать, не разговаривают ли о чем-нибудь охранники, как та вдруг с треском распахнулась, едва не припечатав ему по лбу.
На пороге стоял давешний офицер, Гранер.
— Ваше высочество, — склонил голову гвардеец, — прошу вас, поторопитесь. Вы должны немедленно покинуть замок, я выведу вас отсюда.
— Где твой напарник? — недоверчиво прищурился герцог. Что это, ловушка или надежда на спасение?
— Его только что отозвали к графу, ваше высочество. Мы здесь одни, пожалуйста, поспешим, — умоляюще посмотрел на него Гранер. — Нам нужно как можно скорее попасть в старую башню, оттуда за стену ведет подземный ход…
За его спиной внезапно раздался шорох. Гвардеец резко обернулся, хватаясь за рукоятку меча — но в следующее мгновение вдруг дернулся и обмяк, словно тряпичная кукла. Оружие выпало из его руки, со звоном ударившись о плиты пола, а изо рта хлынул поток крови. Мгновение — и офицер безжизненно распластался на полу, придавив собой меч.
Бастиан рванулся к оружию, но тут же застыл на месте, почувствовав приставленный к горлу клинок. В неверный круг света, отбрасываемый прикрепленным у притолоки масляным фонарем, ступил Аларис, и взгляд его, устремленный на герцога, был воистину дьявольским.
— Я так и знал, что он попытается освободить тебя, братец, — хищно усмехнулся Аларис.
От него еще сильнее несло виски, но державшая меч рука была твердой и уверенной. С широкого лезвия, царапавшему Бастиану кожу у кадыка, срывались крупные капли крови.
— Нет, в наше время никому доверять нельзя, — продолжил Аларис, — даже родному брату, правда, Бастиан? — зловеще хохотнул он. — Поэтому я решил заняться твоим освобождением сам. Собственноручно, так сказать.
Герцог молча смотрел брату в глаза, пытаясь угадать его следующее движение. Если они здесьдействительно одни…
Аларис махнул левой рукой, указывая ему на выход. Переступив через распростертое на полу тело Гранера, Бастиан медленно вышел из комнаты — брат ни на секунду не отрывал от него взгляда, переместив лезвие клинка к затылку герцога.
— Очень хорошо, братец, а теперь давай-ка пройдем наверх, — прошептал ему в спину Аларис. — И без фокусов, прошу тебя, иначе ты можешь случайно налететь на свой собственный меч.
Ведущий на сторожевую площадку люк был откинут, через отверстие внутрь задувал освежающий ветерок, разгоняя спертый воздух каземата. Снаружи снова донесся слабый плеск воды.
Путь вниз, напротив, был отрезан: ведущая на лестницу дверь была закрыта и заложена тяжелым засовом. И, кроме них двоих, в помещении больше никого не было.