Советник слегка ухмыльнулся.
— Очень хороший пример, дитя мое. Если год — это время, проходящее от одной зимы до другой, то цикл — это время, которое проходит между созданием и разрушением Территорий.
— Как это так — разрушением? — недоверчиво прищурилась Эванна, останавливаясь около огромной колонны-сталагмита, нацеливающейся острием в нависающую над ней люстру из темной бронзы. Известковые наплывы были превращены умелой рукой каменотеса в застывшие морские волны, плавно стекающие вниз по массивному телу колонны.
— Именно разрушением, — подтвердил Лилиан. — В момент смены цикла каждая Территория во мгновение ока распадается и сразу же создается заново. — Он поежился, словно бы представив себе что-то очень неприятное. — Более того, вновь созданная Территория — она становится совершенно иной, понимаешь?
Эванна ничего не ответила: теперь и она ощутила неприятный холодок, пробежавший между лопатками. А вдруг они опоздали и цикл сменится уже завтра? Или сегодня? Вот прямо сейчас?
— Какой это, «иной»? — поинтересовалась она, стараясь сохранять присутствие духа. Ерунда все это, цикл не сменится просто потому, что они сейчас об этом разговаривают. Глупые, необоснованные страхи.
— Никто этого точно не знает, — посерьезнел Советник. — Шансы выжить во время смены цикла весьма невелики, поэтому письменных свидетельств даже последнего такого происшествия сохранилось очень мало — как на нашей, так и на соседних Территориях. Не говоря уже о более древних трансформациях. Достоверно известно только одно: со сменой цикла Территория меняет как цвет, так и саму свою сущность, потому что лишается старой, в то же время обретая новую Стихию. Последствия такой перемены могут быть воистину ужасающими — на месте густых лесов возникают огромные ледяные поля, горы превращаются в бездонные, пыщащие огнем впадины, а жаркие пустыни сменяются бескрайними морями. Ты же знаешь, что такое «море»?
«Лишается старой, в то же время обретая новую» — эти слова обожгли ее, словно раскаленное железо. Ох, если только бы у нее в запасе было еще немного времени!
— Неужели вы, Высокородные, верите в Стихии? — поинтересовалась она у Советника, стараясь поскорее отойти от жутковатой темы. — Нам вы рассказываете о том, что все это суеверия, а поклоняться нужно статуям герцога.
— Я вижу, ты девочка умная, — криво усмехнулся Лилиан, — многое понимаешь. Впрочем, его высочество не зря выделил тебя среди своих… гостей.
Девушка выжидательно смотрела на него, машинально поглаживая рукой скользкие изгибы колонны.
— Верить и поклоняться — суть разные вещи. Мы, Высокородные, не поклоняемся никому, в том числе и Стихиям. Но они безусловно существуют, пусть и не в том антропоморфном естестве, в каком их представляют себе примитивные… кгхм… малообразованные… э-э-э… подданные.
Советник замялся, очевидно опасаясь разозлить своенравную девушку, но Эванна пропустила унизительные слова мимо ушей.
— Возьмем, например, Дракона, — продолжил просвещать ее Лилиан, — Стихию Зеленой Территории. Никто из нас не сомневается в его существовании, пусть и не в образе гигантского змея, каким его представляют себе тамошние жители. Скорее, Дракона можно описать, как…
— Ты лучше расскажи мне, как можно описать нашу Стихию! — в очередной раз перебила Советника девушка. Не хватало еще, если он начнет перечислять всех остальных — а вот про Красную послушать было интересно.
Мимо них проскочил молоденький писарь, с головы до ног обвешанный чернильницами и связками перьев, запнулся за неровность пола и полетел животом на стол, сметая на пол аккуратно разложенные на нем карты. Сидящий за столом престарелый Советник вскочил, как ошпаренный и принялся яростно охаживать беднягу по спине своей палкой, ругаясь при этом, словно последний сапожник.
— Нашу? — переспросил Лилиан, отвлеченный возникшей вокруг них суматохой, — ну, твои родители, наверное, рассказывали тебе, что Алая Дева появляется ночью на каждое третье полнолуние и наводит морок на молодых мужчин и юношей? Которые потом покидают свои семьи и навсегда исчезают в чащобах, пытаясь ее отыскать? И, чтобы умилостивить ее и отвести от деревни напасть, нужно разложить по периметру частокола свежеотрубленные куриные головы, и окропить ворота кровью, что-то в этом роде?
Эванна кивнула — подобные суеверия были не редкостью среди жителей разбросанных по лесной глуши деревень. Интересно, впрочем, какой же видят Красную Стихию сами Советники?