Отец посвятил его во все свои тайны. После того, как всем Высокородным Алого Леса станет известно о том, что Бастиан был узурпатором и лже-герцогом, на сторону Кровавого Копья встанет еще больше лордов.
Кроме того, подумал юноша, у него есть два отличных заложника. Когда они покидали пылающий замок, Дардариан приказал захватить с собой капитана герцогской гвардии. Другого пленника, сопровождавшего Бастиана гвардейца, он приказал бросить в огонь; старый хрыч не представлял для него никакой ценности — в отличие от Стендона, жизнью которого герцог весьма дорожил.
И еще этот простолюдин в подземельях Мазариана, именующий себя Драконом.
Отец поведал ему, что Советникам удалось познать истинную сущность своего узника. Божество Зеленой Территории зачем-то явилось в их владения, приняв обличье простолюдина, и тем самым оказавшись запертым в его теле. Если его, то есть это самое тело, убить, то Дракон немедленно освободится и вернется на свою Территорию. Пока же красноголовые держат его в темнице, с помощью своей магии не давая покинуть физическую оболочку, Змей практически бессилен и не в состоянии влиять на происходящее.
Отличный повод напасть на Зеленых и наголову разгромить этих дикарей, воспользовавшись беспомощностью их божества. С таким-то козырем в рукаве его, Дардариана, безоговорочно признают истинным герцогом все здравомыслящие лорды Алого Леса.
А если Бастиан, либо его преемники посмеют угрожать Кровавому Копью, то он сначала четвертует Стендона, а потом выпустит на волю Дракона. И гори оно все тогда синим пламенем.
Выхватив из ножен меч, Дардариан крутанул клинком над головой, одним ударом срезав нависавшую над дорогой толстую ветку. Ему вдруг ужасно захотелось отрубить кому-нибудь голову. Дворцовый палач говорил, что это дело непростое, требующее большого умения и достаточной физической силы. Надо будет приказать ему потренировать себя — в конце концов, будущий герцог Алого Леса должен уметь лично расправляться с предателями.
Отец всегда учил его, что с врагами сначала нужно пытаться договориться, и только потом их уничтожать. Дардариан же считал, что поступать надо в точности наоборот.
Сначала попытаться уничтожить; и только в том случае, если это не получится — попробовать обмануть.
Радужный Грот
Свежий морской ветерок лениво поигрывал вышитыми портьерами, заставляя их попеременно вздыматься и опадать в тон своему легкому дыханию. В гроте сегодня пахло мокрой галькой и морской капустой, а перламутровые стены переливались всеми цветами океана: бирюзой, лазурью и темной сиренью.
В самом центре зала, рядом с бронзовой статуей рогатого сатира, бесшумно материализовался высокий мужчина в застегнутом на все пуговицы угольно-черном дублете и такого же цвета брюках, заправленных в высокие охотничьи сапоги. Пригладив пятерней смолистые, гладко зачесанные назад волосы, он осмотрелся по сторонам и двинулся к массивному дубовому столу, за которым сидел тот, кто его сюда вызвал.
Канус отодвинул в сторону потрепанный фолиант и поднялся ему навстречу из своего любимого кресла — старик был явно вне себя, таким рассерженным Неро его уже давно не помнил. Морщинистые руки крепко сжимали узловатый посох, серые глаза излучали досаду и недовольство.
— Как прикажешь это понимать, Неро? — начал он без обиняков. — Что за бесцеремонное вторжение? Каким образом тебе вообще удалось….
— Ты не предложишь мне сесть? — холодно оборвал его Неро. — Где твои манеры, Канус?
Старик обдал его гневным взглядом, но промолчал и взмахнул рукой, указывая на обитый красным бархатом диван у своего стола.
— Благодарю, — подчеркнуто вежливо проговорил Неро, усаживаясь, — и, если тебя не затруднит, я бы охотно выпил виски.
Канус покачал головой и неторопливо направился к бару, раздраженно пристукивая посохом и бормоча что-то себе под нос.
— Я, знаешь ли, собирался лечь поспать, — бросил ему в спину Неро, — как тут вдруг ты со своим срочным вызовом. Поэтому, Канус, цени мою готовность помочь и не забывай о правилах гостеприимности.
Он коротко осклабился и тут же придал своему лицу лениво-недовольное выражение — прежде, чем старик снова повернулся в его сторону.
— Лечь поспать? — растерянно повторил за ним Канус. — Сегодня же назначен общий сбор, — он глянул на массивные стоячие часы в дубовом футляре, — через полтора часа. Ты собирался принимать в нем участие?