— У меня есть свои методы, — невозмутимо ответствовал Неро, закидывая ногу за ногу. — Скажем так, в ходе моих исследований мне удалось открыть способ наблюдения, а также ограниченного проникновения на чужие Территории. Само собой, ненадолго и в виде, как ты это называешь, «проекции». Кроме того, подобное деяние требует долгой подготовки и немалых сил: я сомневаюсь, что смогу повторить это в ближайшее время. Поэтому, Канус, дальше там действовать придется именно тебе.
— Способы наблюдения и проникновения, — повторил за ним старик, — весьма любопытно, весьма… Послушай, Неро, а ты не мог бы поделиться этими своими методами со всеми нами? На общем сборе, это было бы очень кстати, учитывая актуальные обстоятельства…
— Нет уж, извини, — отрезал Неро, поднимаясь с дивана.
— Во-первых, я не вижу смысла в том, чтобы давать вам в руки возможность вмешиваться в мои собственные дела. Против него это мое умение вряд ли поможет, а ослаблять свои позиции я не собираюсь. Если замечу где-нибудь то, о чем сочту нужным тебе сообщить — я это сделаю.
Он сунул платок в карман, и потянулся, широко зевнув.
— А, во-вторых, я уже говорил тебе, что устал и собираюсь лечь спать. Если на вашем сборе произойдет что-нибудь интересное, я уверен, ты мне об этом поведаешь. Мы же все сидим в одной лодке, не так ли, Канус?
Темноволосый мужчина в черной одежде широко улыбнулся, развел руки в стороны и резко схлопнул ладони, погрузив зал в непроглядное облако чернильного мрака. Когда раздосадованный Канус в следующее мгновение разогнал тьму, в гроте, кроме него самого, уже никого не было.
*************************
Последними, как это частенько бывало, явились Марона с Челестой. Как обычно, обе женщины не воспользовались возможностью материализации, а прибыли к гроту на своей изящной яхте «Покорительница судьбы».
Канус всегда считал Челесту чересчур горделивой и пафосной, а ее лучшая подружка Марона во всем следовала прихотям Лазоревой Стихии. Старик недолюбливал их обеих, подозревая в несерьезном отношении к своим обязанностям и пренебрежении к делам нижнего мира.
«Надо бы выделить им парочку заданий», — подумал Канус, — «таких, чтобы на пустые развлечения времени не оставалось. Циклы могут смениться в любой момент, а им лишь бы на яхтах кататься…»
Он подошел к загораживающим вход портьерам и украдкой выглянул наружу: экипаж стройного суденышка, состоящий из полупрозрачных воздушных джиннов и приземистых, загорелых до черноты кобольдов, как раз заканчивал спускать паруса. Яхта, надо отдать ей должное, была очень красива и напоминала своей формой готовящегося взлететь лебедя.
Канус немного постоял, наблюдая за сверкающей гладью океана: морские волны мягко накатывали на усеянный разноцветной галькой берег, обдавали его шипящей серебристой пеной и отбегали назад, заставляя влажные камни блестеть в лучах солнца, подобно самоцветам. На васильковом небе сегодня не было ни облачка, а легкий бриз освежал приятной прохладой, смягчая полуденную жару.
Старик сощурился на солнечный диск, прикрывая рукой глаза, и поспешил снова задвинуть портьеры, словно опасаясь того, что их могут подслушать. Конечно же, защищен был не только сам грот, но и весь остров — однако, уверенно себя Канус чувствовал только внутри, а не под открытым небом.
Он быстро окинул взглядом собравшихся и двинулся к своему креслу, все еще досадуя на хамское поведение Неро. Впрочем, Черный всегда был таким, и к этому уже пора было бы привыкнуть. Скрытный, презрительный и грубый, он, тем не менее, обладал острым умом и необыкновенной проницательностью, а эти качества были совершенно необходимы для успеха их предприятия. Не раз и не два Неро уже помогал Канусу ценным советом — никогда не упуская при этом и возможности подчеркнуть собственное превосходство.
Теперь вот, надо же, открыл возможность проникать на чужие Территории. Где находится его собственная, Черная, никто из них толком не знал, не говоря уже о том, как она выглядит и что там вообще происходит.
Пока Канус пробирался на свое место, приглушенные разговоры в зале постепенно смолкли — остальные, в отличие от Неро, испытывали определенное уважение к своему старейшему и опытнейшему собрату.
Шестеро Стихий полукругом обступили тот самый бархатный диван, на котором час назад сидел Черный. Высокая, строгая Бланка в морозного цвета платье и серебристых сапогах; стройная улыбающаяся Челеста с аквамариновой диадемой на пышных русых волосах; восхищенно посматривающая на нее Марона в бесформенном охряном платье, облегающем ее крепкую фигуру, словно колокол. Тучный желтоволосый Лутус в неизменной шафрановой тунике и тощий Энеус, чьи огненные волосы были стянуты на лбу ярко начищенным медным обручем с крупным янтарем посередине. Азул, неизменно элегантный и изысканно одетый — сегодня он отчего-то постоянно хмурился и нервно крутил в руках кортик в усыпанных крупными сапфирами ножнах.