Что касается сверхсекретного объекта, на котором должен был служить Йорн, то он как раз и находился у самой границы упомянутых опасных широт. Можно сказать, на передовой цивилизованного мира, если выражаться терминами адмирала Комброзо.
Именно поэтому то, что он должен был здесь охранять, и представляло собой исключительную важность для его, Йорна, родины. В случае захвата этого объекта вырожденцами с диких островов, или, к примеру, предателями с Архипелага, под угрозу ставилась безопасность всей страны.
Кое-чего, правда, командору узнать так и не удалось. Даже сейчас, по прошествии четырех с половиной месяцев на этой базе, он по-прежнему понятия не имел о том, что же именно они здесь охраняют. Видимо, для этого нужно было обладать уровнем доступа «А» — хотя вряд ли он имелся у тех малоразговорчивых ученых, что появлялись здесь раз в месяц, чтобы проверить состояние объекта. Джемма как-то высказала предположение о том, что эти люди в действительности и являлись загадочными магистрами Академии — однако Йорну подобная мысль казалась абсурдной. От ученых, конечно же, можно ожидать всякого; но чтобы кто-нибудь из магистров лично отправился на край мира, чтобы заняться техническим обслуживанием оборудования, пусть и сверхсекретного…. вряд ли.
Потянувшись, он нехотя поднялся с кресла и подошел к окну, чтобы опустить жалюзи — все пять сфер ярко пылали с безоблачного темно-сиреневого неба, и в комнате постепенно становилось жарко. Командор с детства не переносил жару и яркий дневной свет, поэтому тщательно следил за тем, чтобы в его кабинете постоянно царили прохлада и полумрак. К счастью, кондиционер в этой видавшей виды казарме работал вполне исправно.
Выглянув во двор, он заметил на плацу Джемму, активно молотившую руками и ногами кожаную грушу. Видимо, сегодня ей не удалось отыскать себе жертву, усмехнулся Йорн: его помощница обычно предпочитала оттачивать свои умения в боевых единоборствах на подчиненных. Мало того, лейтенант увлекалась древними видами холодного оружия — правда, кроме нее, на базе фехтовать все равно никто не умел, а попытка Джеммы обучить этому хотя бы Молтона чуть было не закончилась плачевно для его правого уха.
При виде женщины командор вдруг вспомнил о том, что еще со вчерашнего вечера хотел с ней поговорить. Сощурившись от бившего в глаза света, он распахнул окно и позвал Джемму к себе наверх — та вытерла со лба пот, махнула ему рукой и двинулась по направлению к главному входу, по пути метко расшвыривая носками сапог разбросанные по плацу мелкие камушки. Йорн немного понаблюдал за ней, а затем плотно прикрыл окно, опустил жалюзи и вернулся к своему столу.
Взгляд его скользнул по настольному календарю, на котором жирным фиолетовым фломастером были обведены даты прибытия транспортов на ближайший год. Припасы, свежие новости, и все необходимое для поддержания базы в боеспособном состоянии им доставляли раз в месяц, и ежемесячно же на остров прибывали ученые. Команда грузового судна обычно проводила ночь на базе, чтобы как следует отдохнуть перед обратным плаванием. Матросы охотно резались в домино с его подчиненными, а капитан традиционно угощал Йорна с Джеммой прекрасным коньяком с Чезмерри — алкоголь, хотя и не входил в список поставляемых на базу продуктов, являлся замечательным сопровождением к традиционной же партии в покер.
Что касается ученых, то те отправлялись назад сразу же после того, как заканчивали проверку объекта, на которую у них обычно уходило два-три часа. Мало того, они почти не разговаривали с командором, ограничиваясь необходимым для своих занятий минимумом фраз. Других обитателей базы эти люди не удостаивали своим вниманием вообще.
Внешне странно похожие друг на друга, одетые в одинаковые баклажановые комбинезоны с белой молнией поперек груди, они опускались под воду в небольшом серебристом батискафе — в то время, как трое рослых охранников оставались на палубе корабля с оружием наперевес. Оружие это было абсолютно незнакомо командору, скорее всего — одна из тех тайных разработок Академии, которыми ученые вооружали исключительно собственную гвардию. В любом случае, его собственные инструкции строго запрещали чинить посланцам Академии какие бы то ни было препятствия, пытаться проникнуть на их корабль, либо же задавать вопросы по поводу объекта. Все, что было известно командору, так это то, что охраняемое им находилось глубоко под водой; быть может, даже на морском дне, где-то в непосредственной близости от островка.