Командор внимательно слушал, стараясь не упустить ни одной подробности. То, что беспокоило его в последнее время, тоже происходило исключительно по ночам.
— Значит, взяла я с собой фонарь и пошла побродить по пирсу, — продолжила Джемма, — ветер уже крепчал, но не настолько, чтобы нельзя было подобраться к берегу. Погуляла, наверное, с полчаса — потом стало немного полегче, и я собралась назад, в казарму.
Женщина в последний раз затянулась и загасила второй окурок.
— Потом гляжу — у горизонта, на самом краю видимости, что-то заполыхало и загудело. Сначала подумала, что гроза, но уж больно странно все это свечение выглядело, знаешь ли. На молнии вроде непохоже, да и гул тот был чем угодно, да только не громом. Я присмотрелась, но без толку: в море не видно ни зги, а свет сразу же исчез, вместе со звуками. Дай, думаю, на всякий случай схожу в вахтенную, с ребятами поговорю, а заодно проверю это дело на радаре.
— В общем, только я подошла к двери, как вдруг разом врубились все прожектора и заработала система. Море в том месте, где я видела вспышки, буквально вскипело: похоже, ребята до самого дна добраться решили. Ну, я бегом в вахтенную, схватила бинокль и давай шарить по всему периметру: никого и ничего. Спрашиваю Молтона, мол, в чем дело? Кого вы там потопили?
— И что же он?
— А он мне — не знаю, лейтенант. Что-то проскочило на радаре, причем с бешеной скоростью. У них даже не было времени отправить запрос, эта хрень перла прямиком на базу.
— То есть, поступили согласно пункту три, подпунктам десять и одиннадцать?
Упомянутые подпункты позволяли атаковать без предупреждения объекты, передвигающиеся со скоростью более сорока узлов.
— Ну да. Причем ни Молтон, ни Стефен Бронко так и не смогли собственными глазами увидеть то, что пытались уничтожить. Поэтому и врубили систему на полную мощность, и сеть держали минут двадцать, так, чтобы наверняка. И это при том, что на обычный крейсер нам требуется от силы минут пять. Ну, ты и сам это знаешь.
— Ага, — согласно кивнул Йорн, — и чем же все закончилось?
— Да ничем. После того, как мы вырубили систему и разбудили капитана Джереми, он приказал прочесать окрестности базы и поискать обломки или какие другие следы.
— И вы ничего не обнаружили?
— Зришь в корень, командор. Мы вышли в море всей командой, вшестером на двух катерах — капитан остался в вахтенной, держать руку на кнопке. Носились там битый час, и даже куска обшивки не нашли. Ни пятнышка масла, вообще ничего. Если что и было, то оно явно растворилось в воздухе. Или в воде.
Джемма нахмурилась, как будто припомнив что-то неприятное.
— И капитан решил, что это была ложная тревога? А не подлодка, например?
— Мы все тогда так решили. Пойми, доложить о том, что к базе попыталась подойти подлодка, не имея при этом достаточных доказательств — дело довольно опасное. Тем более, что мы, возможно, ее даже затопили. Мог бы случиться жуткий скандал, Йорн.
Подводные лодки были образцом новейших военных технологий, и во всем Архипелаге их насчитывалось от силы полдюжины. Капитаны этих судов проходили строжайший отбор и по праву причислялись к элите военно-морского флота. Кроме того, они находились в личном подчинении генерал-императора и отчитывались непосредственно перед ним.
Действительно, сообщение о попытке проникновения на объект подводной лодки и ее возможном уничтожении могло означать крупные неприятности не только для командира базы. А допустить существование подобных технологий на вооружении у полудиких вырожденцев — это и подавно нонсенс.
— Вот поэтому Джереми и решил хотя и упомянуть происшествие в рапорте, но описать все это, как ложное срабатывание системы оповещения. Может, на нее просто шторм и гроза повлияли: магнитные поля там, и все такое. Буря-то потом разыгралась нехитрая, мы еле причалить успели…
Джемма замолчала, задумчиво разглядывая карту. У Йорна было такое чувство, словно бы она хотела рассказать ему что-то еще, но не решалась.
— Ты ведь не веришь в то, что это была ложная тревога — так, Джемма?
Женщина молчала, не поднимая глаз.
— Скажи мне, только честно — ты же почувствовала в ту ночь что-то… необычное?
Выражение лица у его помощницы вдруг сделалось решительным.