Насколько было известно Джемме, старший техник так до сих пор ничего и не обнаружил.
Покрутившись с боку на бок еще с полчаса, женщина поняла, что заснуть ей пока не удастся: слишком много тревожащих мыслей лезли в голову, отгоняя усталость и заставляя мозг безостановочно работать вместо того, чтобы расслабиться и отключиться.
Резко усевшись на кровати, она нашарила на тумбочке свою зажигалку и запалила толстую свечу, воткнутую в бутылку из-под молока; потом глянула на часы. Времени было без пятнадцати час — за окнами казармы стояла кромешная тьма, снаружи не доносилось ни звука.
Ну что же, подумала Джемма, следующая ее вахта начнется только в одиннадцать утра, поэтому поспать она еще успеет. Если, конечно, командор не пошлет за ней с утра пораньше, требуя рапорта: в последнее время Йорн сделался чересчур беспокойным и подозрительным, а после того шторма так и вообще не давал никому покоя, с утра до вечера раздавая приказы и распоряжения.
Женщина слезла с кровати, прошлепала босыми ногами к стоящему на подоконнике кувшину, налила себе стакан воды и принялась пить небольшими глотками, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в царящем снаружи мраке. Поверхность океана слабо золотилась, тут и там по ней лениво перекатывались пологие бугры волн. Если бы не это призрачное свечение, море вообще невозможно было бы отличить от неба.
Поставив стакан на место, Джемма вернулась к кровати и опустилась на колени перед тумбочкой. Немного покопавшись там, она извлекла наружу книгу, старую и потрепанную, в целях маскировки обернутую в полотенце и задвинутую в дальний угол ящика. Зеленоватого цвета переплет из настоящей змеиной кожи украшали полустертые, выполненные золотым тиснением буквы.
Книга называлась «Неведомая странница» и относилась к произведениям, фактически запрещенным в императорских военно-морских силах (как, впрочем, и в любых других войсках). Формально обладание этой книгой преступлением не являлось, но считалось крайне нежелательным — по крайней мере, для офицерского состава. Тем более, для тех из них, кто обладал высоким уровнем доступа и пользовался, подобно Джемме, особым доверием военных властей.
Несмотря на это, женщина никогда не расставалась со священной книгой своего народа — потрепанный томик повсюду сопровождал ее еще со школьной скамьи, став своего рода счастливым талисманом. Джемма была абсолютно уверена: на базе никто не знает о том, что в прикроватной тумбочке она хранит книгу — не говоря уже о том, какую именно. Даже Йорн, попадись ему в руки эта книжка, все равно не поймет в ней ни слова, и не сможет распознать в невзрачном томике запретную для офицеров империи религиозную литературу.
Книга была написана на древнем языке «фанго», которого, кроме Джеммы, здесь никто не знал. И неудивительно: она и сама происходила из этого некогда дикого северного народа, чьи покрытые вечными льдами острова были присоединены к Архипелагу всего каких-нибудь пару сотен лет назад. Несмотря на то, что земли фанго давно уже считались полноправной частью цивилизованного мира, редко кто из соплеменников Джеммы решался покинуть свой родной остров — не говоря уже о том, чтобы делать карьеру в императорской армии.
Обитатели отдаленных северных островов отличались от остальных жителей Архипелага не только наречием, но и внешностью: высокие, крепко сложенные и белокурые, они являли собой разительный контраст со смугловатыми и черноволосыми южанами. Смешанные браки одобрением в среде фанго не пользовались, поэтому-то народу Джеммы до сих пор и удавалось сохранять свою самобытность, традиции и внешний облик.
Сама она была скорее исключением из правил, этакой белой вороной. Вместо того, чтобы избрать обычную для девушек фанго стезю домохозяйки: выйти замуж за рыбака или плотника, нарожать ему кучу детей и с утра до вечера латать сети в перерывах между стиркой пеленок, Джемма с детства мечтала о Большом Мире, невероятных приключениях и далеких, поросших тропическими лесами островах.
В конце концов, девушка решила записаться в армию Архипелага — ведь даже по меркам своего народа она отличалась огромным ростом, немалой физической силой и воинственностью. Военная служба была для нее почти что единственной возможностью покинуть свою заледенелую родину.