В дверь осторожно постучали и капитан герцогской гвардии, гигант девяти футов ростом в роскошном, богато изукрашенным изумрудным шитьем мундире цвета свежей крови, объявил о том, что посланцы Рыжего Барона смиренно ожидают приема у его высочества.
Герцог прошел в конец зала и уселся на церемониальный трон с высокой спинкой и подлокотниками в виде бычьих голов — конечно, этот прием не являлся ни торжественным, ни даже официальным, но соблюсти определенные правила этикета следовало все равно. Правда, эти дикари вряд ли способны оценить такие тонкости.
Дождавшись знака своего повелителя, капитан Стендон широко распахнул обе створки двери, впустив в зал трех причудливо одетых простолюдинов — и шестерых гвардейцев, державшихся чуть позади людей Барона и внимательно следящих за каждым их движением. Герцог сделал приглашающий жест рукой, призывая послов приблизиться: те держались прямо и независимо, не выказывая ни капли смущения перед лицом повелителя Территории.
Остановившись в пяти шагах от герцогского трона (о допустимом расстоянии их, надо думать, заранее предупредила охрана), люди Хадрика опустились на одно колено, не сводя с Бастиана пристально изучающих взглядов. В своих тяжелых меховых шубах и высоких, обшитых пятнистыми кусками шкур сапогах эти массивные, заросшие кустистыми бородами люди напоминали частенько встречавшихся в здешних лесах пурпурных медведей — хищников кровожадных и очень хитрых.
— Что привело вас сюда, послы? — официальным тоном спросил герцог, осознанно избегая употреблять слово «подданные». — Чего желает от меня Рыжий Барон?
Один из дикарей, на вид самый старший из всех, приподнялся с колен и вытащил из-за пазухи пергаментный свиток, скрепленный аляповатым куском сургуча, протягивая его герцогу:
— Мой вождь и повелитель, Барон Хадрик Рыжий, свидетельствует вашему высочеству свое глубочайшее почтение и предлагает военный союз.
Капитан принял у посла письмо и передал его Бастиану, который никак не мог поверить в только что услышанное. Хадрик осмеливается предлагать ему… военный союз?
— Вторжение, герцог, — совершенно непочтительным тоном добавил вдруг дикарь. — В лесах появились железные люди, многие сотни. Жгут деревья, валят все живое: даже птиц да зверей не щадят. Коли нас сомнут, так и до ваших земель доберутся, долго ли там.
— Вторжение? Откуда? — изумленно переспросил герцог, поднимаясь с трона; хотя на самом деле он и сам уже догадался, откуда.
— С Той Стороны, герцог. — коротко ответил посланец. — Из-за края мира.
Глава 8. Узник. Фиолетовая территория
Он пробудился еще до рассвета, резко вырванный из объятий сна неясным ощущением опасности: вокруг царила кромешная темнота, и Узник с трудом различал свою скалу на фоне слабо светящегося моря. Некоторое время он продолжал еще неподвижно лежать, вслушиваясь в шелест набегавших на камни волн, а потом сел и осмотрелся по сторонам, пытаясь понять причину своего беспокойства: расплывчатое чувство тревоги не исчезало и после пробуждения.
В густо-лиловой тьме юноша почти ничего не мог разобрать: если бы поверхность моря не излучала слабое золотистое сияние, то и верх от низа отличить было бы невозможно. Тим попытался вслушаться в ночь, но до его слуха доносились только лишь привычные звуки океана: тихий плеск волн, слабый шепот ветра и далекие крики морских соколов. Эти красивые птицы могли охотиться даже в темное время суток, благодаря своему исключительному зрению и особым органам ориентации в пространстве.
Он уже собрался было снова лечь, как вдруг заметил далеко на горизонте несколько слабых вспышек света, как будто бы там бушевала гроза. Хорошо бы, чтобы она добралась до острова, подумал Тим: воды у него оставалось всего треть ведра, а тем более сейчас пока еще отлив. Он подождал немного, вглядываясь в темноту, но вспышки больше не повторялись — зато вдруг послышался приглушенный гул, доносящийся, казалось, сразу со всех сторон. Непонятный звук нарастал и усиливался, а потом стих так же внезапно, как и начался, и вокруг снова воцарилась молчаливая тьма.
Узник широко зевнул, ощутив жуткую усталость: судя по тяжести в голове, он проспал самое большее часа четыре, то есть до рассвета оставалось еще примерно столько же. Он снова улегся на свой травяной матрац, и уснул сразу же, как только голова коснулась заменявшей подушку охапки водорослей.
Следующее пробуждение было не менее резким, чем то, ночное: в его живот настойчиво тыкалось что-то неприятно-твердое. Инстинктивно отпрянув, Узник потянулся за ножом — и не поверил своим глазам: прямо над ним возвышалась человеческая фигура. «Они вернулись» — молниеносно промелькнуло у него в мозгу. Схватив острый осколок камня, Тим быстро вскочил на ноги и отступил на несколько шагов, прижавшись спиной к скале и выставив перед собой импровизированное оружие. Яркий дневной свет резал ему спросонья глаза.