В этой игре от него больше ничего не зависело. Джад все равно не умел управлять яхтой, а все свои ходы он уже сделал. Теперь очередь была за океаном — как тот решит закончить партию, так и будет. Откупорив бутылку, Охотник сделал внушительный глоток бархатистого на вкус, пахнущего ванилью и медом напитка, закрыл глаза, и принялся думать о Джейни. Воспоминания причиняли Джаду боль, врезаясь в сердце острыми клинками — но, вместе с тем, помогали забыть о грозящей ему гибели. Какая вообще разница, пойдет яхта ко дну, или не пойдет… когда Джейни…
Джад снова приложился к бутылке. По крайней мере, коньяк у них был вполне достойный.
Когда буря, наконец, улеглась, он уже крепко спал, раскинувшись поперек койки. Проснувшись только на следующее утро, Джад выбрался на палубу и обнаружил, что изрядно потрепанную яхту отнесло обратно в залив, где она теперь и дрейфовала в виду порта.
Раздевшись, Охотник бросился в воду и мощными гребками поплыл к берегу. Ему совсем не хотелось, чтобы те, кто рано или поздно обнаружат корабль, принялись бы задавать ему лишние вопросы.
«Что же», — подумал Джад, — «тогда мое положение было не лучше, чем теперь».
Он решил подождать, как будут разворачиваться события дальше. Жаль, никого из этих недоростков не получится обезоружить: конечно, он мог бы легко вырвать амулет из рук вон того тщедушного карлика — но Джад прекрасно понимал, что воспользоваться этой штукой ему вряд ли удастся. Может быть, взять кого-нибудь из них в заложники и угрожать свернуть ему шею? Он посмотрел в пустые, ничего не выражающие глаза ближайшего человечка — нет, скорее всего они сразу же ударят Силой по ним обоим.
На всякий случай он ослабил веревки на запястьях так, чтобы их в любой момент можно было сбросить резким рывком. Сейчас, когда к нему вернулась ясность мыслей, Охотник больше не чувствовал страха. Он не боялся смерти, давно уже не боялся — но и не собирался покорно подчиняться своей судьбе, словно овца, которую ведут на заклание.
К пронзительному завыванию ветра постепенно примешивался какой-то навязчивый, высокий звук, похожий на звон сотен тысяч комаров сразу. Прислушавшись, Охотник вдруг осознал, что насекомые здесь ни при чем: монотонный гул издавали идущие за повозкой люди. Не открывая ртов, с застывшим выражением на лицах, они гудели на одной ноте, тупо уставившись в пространство прямо перед собой.
Прошло еще немного времени, и гул резко оборвался. Ма’ан остановил повозку, и человечки — все, как один, — упали на колени прямо в грязь. Прямо перед повозкой возвышалась огромная, по меньшей мере в пять человеческих ростов, статуя из серого мрамора, изображавшая длиннобородого старика в мантии, опирающегося на узловатый посох. Открытое, изборожденное морщинами лицо прямо-таки лучилось мудростью — правой рукой старик указывал в небо, поучительно воздев указательный палец.
Чуть позади изваяния возвышался, вырастая прямо из болота, просторный бревенчатый дом на массивных сваях. Увенчанное остроконечной крышей, добротно сработанное здание являло собой разительный контраст с убогими деревенскими лачугами. Широкие дверные створки были распахнуты настежь, в проеме маячили две согбенные фигурки, облаченные в такие же, как и у мраморного старика, мантии.
Синхронно поднявшись с колен, человечки застыли на месте, словно солдаты в ожидании приказа. Ма’ан сделал знак рукой — трое крепко сложенных конвоиров вытащили Джада из телеги и поволокли в сторону храма. Все остальные, словно по команде, двинулись вслед за ними.
— Приветствую вас, о жрецы Милосердного Кануса, — нараспев произнес Ма’ан, кланяясь седобородым коротышкам.
— Приветствуем и тебя, Ма’ан, — в унисон ответили жрецы. Один из них, с длинным крючковатым носом на испещренном оспинами лице, продолжил таким же церемонным тоном:
— Кого ты привел нам сегодня, о Посвященный?
— Врага, — коротко ответил целитель. — Этот человек явился к нам с той стороны, выдав себя за странника. Расспрашивал про манатары, втирался в доверие. Но вещие сны ему провести не удалось — сегодня ночью мы узнали, что он должен быть немедленно убит.
Жрецы степенно кивали, словно подобное было для них вполне обыденным явлением.
— Но я хочу узнать, — продолжил Ма’ан, — что именно он замышлял и по чьему приказу действует. Поэтому-то мы и решили обратиться к вам, о служители Всеведущего Кануса. — Он снова коротко поклонился. — Вверяю его в ваши руки.