Время от времени Охотник ощупывал подозрительные на вид неровности в стенах на предмет потайных дверей или скрытых ходов, но ничего подобного обнаружить ему не удалось. Попытки привести в действие скрытые механизмы путем подергивания за факелы также не увенчались успехом — разве что один из них вывалился из проржавевшего держателя. Держа плюющийся искрами факел прямо перед собой, Джад двинулся по тоннелю быстрее, уже не опасаясь напороться в темноте на торчащий из земли корень или валун.
Шагов через двести коридор начал закругляться, по-прежнему поднимаясь вверх, теперь уже по спирали. Судя по его расчетам, переход давно уже должен был вывести его на поверхность: вчера, когда жрецы вели Джада вниз по лестнице, он точно так же считал свои шаги.
Однако туннель, похоже, заканчиваться пока не собирался.
Подземелье, конечно, было довольно глубоким, однако не настолько, чтобы ведущий наверх коридор оказался таким длинным — чувство ориентации в пространстве снова покинуло Охотника, как и тогда, в оранжевой пустыне. Впрочем, у него все равно не было другого выхода: куда бы не вел этот земляной ход, рано или поздно он должен был закончиться.
Еще через пятьсот шагов впереди что-то заблестело. Джад пошел быстрее и вскоре оказался перед отполированной до блеска металлической дверью, ярко освещенной двумя масляными фонарями. Серебристую поверхность двери украшал выгравированный полукругом узор — присмотревшись, Охотник различил в нем надпись, сделанную знакомыми, хотя и причудливо стилизованными буквами: «Каждый разумный человек способен открыть форму сознания, которая благотворно заполняет жизнь личности».
Тарабарщина какая-то. Джад перечитал надпись еще раз, повторил ее про себя, но так и не уловил смысла. Возможно, странный девиз касается манатаров и этой их дьявольской Силы? Не мудрому ли Канусу (кем бы он ни был) принадлежит это изречение?
Каждое из двенадцати выгравированных на двери слов радужно поблескивало в свете фонарей. Присмотревшись, Джад заметил, что изящные буквы были инкрустированы миниатюрными драгоценными камнями, очень похожими на бриллианты.
Взявшись за заменявшее дверную ручку кольцо, Охотник потянул его на себя — и тут же сощурился от яркого света, ударившего в привыкшие к полумраку коридора глаза. За дверью открывался просторный зал с высоким куполообразным потолком, одна из стен которого, казалось, была соткана из чистого белого пламени. Джад отступил на шаг, прикрывая глаза рукой — но стоило ему отпустить кольцо, как дверь сразу же закрылась. Он снова приоткрыл ее, на этот раз самую малость, и осторожно заглянул в сияющую щель, давая глазам возможность приспособиться к свету.
— Заходи, Охотник, не стой на пороге! — внезапно раздался изнутри знакомый голос. — Или ты хочешь вернуться в свои покои? — Говоривший немного помолчал. — Впрочем, у тебя есть еще одна возможность: навсегда остаться жить в коридоре, словно крыса. Решай, только поскорее!
Голос принадлежал давешнему рябому жрецу, вспомнил Джад. Он приоткрыл дверь пошире, но по-прежнему не видел того, кто к нему сейчас обращался. Зал казался таким огромным, что рассмотреть его полностью, стоя за порогом, не представлялось возможным.
Помешкав всего пару секунд, Охотник шагнул вперед, и дверь с грохотом захлопнулась за его спиной. Все еще щурясь, Джад быстро осмотрелся по сторонам: помещение, в котором он оказался, являло собой что-то вроде купола с прозрачными стенами, сквозь которые он смог различить серое, затянутое тяжелыми тучами небо и унылые болота, тут и там поросшие чахлыми островками растительности. Зал находился высоко над поверхностью земли: судя по всему, этот купол венчал верхушку какого-то холма.
Прямо напротив двери пылала чистейшим белым огнем огромная — не меньше пятнадцати футов в высоту — арка, занимавшая часть оболочки купола. Не иначе как портал, промелькнуло в мозгу у Охотника. Неужели они смогли каким-то образом сотворить переход прямо здесь, внутри зала? Ему еще никогда не приходилось встречать подобного — обычно, места переходов находились в самых глухих, удаленных от человеческих поселений местах.
Глаза постепенно привыкали к яркому свету, и Джад начал различать дальнейшие детали обстановки и находящихся в зале людей.
В самом центре купола — между дверью и сияющей аркой — в несколько рядов стояли скамьи, перед которыми был сооружен причудливого вида подиум, уставленный цилиндрическими тумбами. Ближайшая к нему скамья была занята: три маленькие, сгорбленные фигурки неподвижно сидели спиной к Охотнику. Никто из них даже не повернул головы на звук закрывшейся за ним двери: казалось, человечки были всецело поглощены разглядыванием сверкающего портала.