— Я теперь-то уже хорошо понимаю, что был невнимателен к ней, — сокрушённо продолжал тот. — Если бы я только не поленился её встретить после вечеринки, как сделал бы любой уважающий себя жених или муж… — он судорожно вздохнул. — Если бы я только встретил её тогда, с ней ничего бы не случилось. Я, ведь, предложение ей сделал в тот вечер. И позволил оказаться на улице в такой поздний час одной. Это я позволил этому случиться!
Артём уткнулся лицом в ладони, и Карина, не удержавшись, обняла его за плечи. Тот отстраняться не стал.
— Ты ни в чём не виноват, слышишь? — дрогнувшим голосом прошептала она. — Ты не можешь нести такую ответственность за взрослого дееспособного человека.
Что-то подсказывало Карине, что даже если бы Артём встречал Есению, караулил её у дверей ресторана, это ничего бы не изменило. Она невольно вспомнила хитрый взгляд бабушки-ведуньи, которая в определённых кругах славилась своими паранормальными способностями. Карина всегда считала себя здравомыслящей девушкой и обычно посмеивалась над теми, кто верил в привороты, порчу и прочие суеверия. Но, увидев однажды Артёма с Есенией, которые казались такими счастливыми вместе, она впала в настолько всепоглощающее отчаяние, что готова была ухватиться за любую соломинку.
Вступать в открытую борьбу за сердце любимого Карина не хотела. Ей казалось, что это означало бы проиграть заранее, прослыть завистницей, разрушившей такую красивую пару, какой выглядели Артём и Есения. Случайно попавшаяся на глаза листовка и привела девушку к ведунье, укрепляя в решении попытаться разлучить их чужими руками. Но, когда ей пообещали, что скоро Артём станет свободен, девушка рассчитывала, что он просто разругается с Есенией, и они разойдутся.
С особенно острым чувством вины Карина вспоминала, как в день корпоратива, глотая слёзы в туалете ресторана, связалась с ведуньей по телефону и требовала срочно что-то предпринять или вернуть деньги. Как она, поддавшись эмоциям, обронила фразу, что хочет, чтобы соперница её просто исчезла. Ведунья только посмеялась и пообещала, что ещё не вечер и что деньги Карина потратила не зря. Следующим утром стало известно, что Есения так и не вернулась из ресторана домой.
Артём отстранился, подхватил со столика бутылку и залпом допил остатки.
— Извини, что вывалил на тебя всё это, — пробормотал он.
— Мне ты можешь рассказывать всё, что у тебя на душе. — Карина осторожно приложила ладонь к его груди. — Не держи это в себе.
— Спасибо, что пришла. — Артём качнулся к ней и нерешительно замер в считаных сантиметрах от её лица. — Для меня это много значит.
Судорожно выдохнув, Карина свела на нет расстояние между их губами. Первый их поцелуй оказался каким-то неуверенным и неуклюжим, словно они оба были неопытными подростками. Сердце девушки замирало в груди от переизбытка торжествующей радости: наконец-то!!! Она так долго этого ждала!
Карина и не заметила, как оказалась у него на коленях. Она отчаянно цеплялась за Артёма, её пугала мысль, что он вот-вот опомнится и прогонит прочь. Но тот лишь с жаром терзал её губы и, жадно облапав девушку везде, где только мог дотянуться, повалился с ней на постель.
Всё дальнейшее случилось совсем не так, как Карина представляла себе. С самой юности она упрямо берегла себя для Артёма и знала, что первый секс с мужчиной может быть болезненным. Но не ожидала, что всё будет настолько неловко, влажно и… невероятно. Карина знала, что такое оргазм. Она временами доставляла себе удовольствие, воображая рядом с собой Артёма. Но сейчас, когда боль от первого проникновения немного отступила, девушка прислушивалась к совершенно новым ощущениям, к нарастающему внутри волнительному напряжению, которое с каждым движением Артёма, с каждым поцелуем, граничащим с укусом, с каждым толчком, проникающим, казалось, до самой глубины её сердца, закручивалось всё туже. Настолько, что терпеть это становилось невыносимо, и Карина уже сама не замечала, как срывалась на громкие стоны, почти крики, как требовательно подавалась Артёму навстречу, яростно стремясь к разрядке.
После она долго лежала без сна, стараясь запечатлеть в памяти каждую чёрточку любимого лица, малейшую деталь раскинувшегося перед ней обнажённого мужского тела. Она не знала, что принесёт грядущее утро: как Артём отнесётся к тому, что между ними произошло. И к тому, о чём она должна будет ему рассказать. Карина не хотела отношений, построенных на трагедии и замалчивании правды, что было, по её мнению, сродни лжи. Девушка была убеждена, что Артём должен знать о её роли в исчезновении Есении, даже если это разрушит всё то, чего она так отчаянно желала.
Лишь когда над городом начала подниматься заря, Карина провалилась в сон, свернувшись трогательным комочком на краю постели. Она уже не почувствовала, как Артём притянул её к себе вплотную, внимательно вгляделся в лицо девушки и, удовлетворённо вздохнув, уткнулся носом ей в макушку. Минувшая ночь оказалась для него настоящим откровением. Артём неожиданно понял, в чём была причина всех его неудачных отношений — он просто смотрел не на тех девушек, не замечая ту, что всегда, с самого их детства, была готова оказаться рядом. Ту, что поддерживала его всякий раз, когда он в этом нуждался, что увлечённо разделяла его интересы и заливисто смеялась над его шутками, даже самыми нелепыми.
Только теперь, нежа в своих руках крепко спящую Карину, он осознал, что никто и никогда не вызывал в нём таких чувств, какие он испытывал сейчас с этой девушкой. Артём не знал, как его подруга детства отнесётся к тому, что между ними произошло. С некоторым опасением задумался, станет ли она обвинять его в том, что затащил в постель, воспользовавшись её сочувствием и нетрезвым состоянием? Но тут же отмёл эту мысль: Артём не мог не заметить, что она этой ночью хотела его так же сильно, как и он её.
Он прикрыл веки, полностью погрузившись в ощущение нежного желанного тела в своих объятиях. Артём понимал, что совсем скоро наступит утро, которое поставит их перед необходимостью посмотреть друг другу в глаза на трезвую голову и объясниться. После чего они либо больше не захотят видеть друг друга, либо положат начало чему-то прекрасному вместе.
Эпилог
Первый рассветный лучик солнца робко прокрался в окошко, когда уже проснувшийся Кродан довольно потянулся и притиснул супругу к себе покрепче. Через связывающую их магию он отправил яркие картины того, что очень хотел сейчас сделать, прямо в сновидения Есении. Та тихонько застонала и, не открывая глаз, скользнула ладонью вниз по его животу. Туда, где в нетерпеливом ожидании подрагивала восставшая плоть.
Несколько мгновений он томно наслаждался её уверенной лаской, пока Есения не приподняла голову и с игривыми искорками в глазах демонстративно облизнулась, словно предвкушая любимое лакомство. Кродана при виде этого соблазнительного зрелища будто прошил разряд молнии. Он обожал этот горячий сладкий рот ничуть не меньше, чем мягкое жадное лоно. Знал, насколько Есении нравится вырывать из его груди низкие рокочущие стоны, скользя по налившемуся твёрдому естеству припухшими от его поцелуев губами и жаркими порхающими движениями языка.
Доведя его почти до исступления, Есения с довольной улыбкой отстранилась и позволила мужу опрокинуть её на подушки, подмять под себя и стремительно ворваться в неё, до боли впиваясь пальцами в бёдра. Она без особых затруднений поймала безудержный ритм его размашистых толчков, чтобы, подаваясь ему навстречу, усилить собственные ощущения, подпитываемые яркими вспышками их общих чувств.
Как и всегда, они безошибочно чувствовали приближение друг друга к вершине удовольствия и вместе прыгнули с неё, цепляясь друг за друга в грозовом вихре магической связи. Неимоверным усилием воли Кродан повернулся на бок, чтобы освободить любимую от своего немалого веса, и сполз немного вниз, с наслаждением зарываясь лицом в мягкие полушария пышной груди.