Понять бы еще как именно. Незнание раздражало.
Стояла девушка долго. Хорошо хоть снабжала эмоциями все это время. Но в итоге, все же, ушла.
Когда глубина ямы достигла груди, я отложил лопату в сторону. На черенке подсыхали бурые пятна крови.
Откуда?
Кровь оказалась моей. Просто руки стерлись.
Надо же. Я даже не заметил.
Впереди ждало самое сложное.
Обнаженное тело Зули так никто и не трогал. Оно лежало на своем месте, собрав вокруг себя целую орду насекомых.
Могли бы чем-то и накрыть…
На глаза навернулись слезы.
Воображение рисовало детальные картины: я протыкаю Махаона копьем, сбрасываю с обрыва, испепеляю искрами, плавлю из плазмомета, скармливаю севрилатам… Эти образы давали сил. Только они помогли перенести тело девушки в подготовленную яму и не обращать внимание на ошметки, болтавшиеся на месте головы.
Но этого было мало.
Вернувшись обратно с лопатой, я продолжал череду убийств Махаона, собирая все, что осталось от головы Зули. Меня тошнило от запаха. Это была слабость.
Только я решаю кто я есть. Во мне нет места слабостям.
Когда каждый кусочек драгоценной плоти оказался в могиле, я окинул взглядом лагерь.
Пятеро киборгов в комбинезонах зеленого цвета что-то оживленно обсуждали, возле безголового робота. Проведенная ранее аналогия теперь только усилилась. За откинутым вверх стеклом располагалось высокая сидячее место на одного человека.
У разведенного костра Кара беседовала с крупным мужчиной с серой надписью над головой.
Никто не обращал на меня внимания. То, что нужно.
Правда не видно Аврелии… Она вроде оставалась в лагере…
Но это мелочи. Много времени не потребуется.
Спустившись в яму, я сел на колени рядом с обнаженным телом.
Когда-то оно было привлекательным… Теперь оно потемнело, похолодело и воняло. Вот, что мы представляем из себя после смерти. Кусок мяса.
Я наклонился и поцеловал живот Зули.
Возможно, там завершил развитие мой ребенок.
- Прощай, - тихо сказал я им обоим. – Из меня вышел плохой защитник…
Взгляд сфокусировался на животе, избегая верхней части тела Зули.
Я больше никогда не увижу ее лица… Не услышу этой странной манеры говорить, не поддержу ее клич, не согреюсь дыханием на своей коже, не утону в глазах, не вкушу ее запах, ее губы…
Передо мной лежал холодный кусок плоти, совсем недавно умевший мечтать.
Картинка перед глазами поплыла и смазалась.
Зули мертва. Мой сын мертв. Он не испытает тепло материнских объятий, которые стали бы для него миром. Никто и никогда не услышит его плач. Он не будет спорить со мной. Не будет любить меня…
Я сжал в кулаках горсти земли, приветствуя боль в стёртых ладонях.
Их отняли у меня. Их отняли у мира.
Окружение прояснилось.
Махаон. Он отнял их у меня. И я не забуду этого.
- Но я клянусь, - прорычал я сквозь зубы. - Клянусь, что в мести я преуспею больше.
Земля из кулаков высыпалась на мертвую плоть.
- Ты молилась ложным богам Зули. Они… Мы. Не боги. Мы люди. Люди, которые возомнили о себе не весть что. Люди, которые забыли, что они люди. Люди, которые забыли, как быть людьми. Прости меня Зули. Я не знаю нужных слов. Я не знаю, что нужно сделать, чтобы ты нашла последнюю тропу и пришла туда, куда уходит твой народ. Я не знаю, но я молю… Молю любого, кто может меня слышать. Пусть будет так. Пусть ты найдешь свой покой. Пусть вы найдете его… Пусть будет так.
Внезапно, вонь плоти исчезла, мир наполнился запахом мандаринов. Мурашки побежали по коже. Откуда здесь может быть запах мандаринов?
Я тряхнул головой прогоняя прочь наваждение.
Мне просто кажется. Это был долгий и тяжелый день. Пора его заканчивать.
Выбравшись из могилы, я начал ее засыпать. Может, мои действия были слишком импульсивны, может, мои чувства отражались на лице… Что бы там не было, это привлекло внимание Махаона.
- А крепко же тебя баба зацепила… – сказал он.
Отряд, уходивший на охоту, вернулся. Махаон, на своих механических руках, Селиси, с большим боксом за спиной, Думадил, да Ларсоний. Над каждым человеком висело имя. Видимо Стик все это время трудилась, сопоставляя услышанную информацию.
- Мы были близки, - сказал я.
- Это я уже понял, что были близки. Не убивайся, солдат. Ты еще молод, будут у тебя и другие бабы. И неразвитые, и нормальные. А с этой - только так. Нельзя им поднимать руку на богов. Если они не будут преклоняться, могут и напасть. Нам то плевать, а вот их придется уничтожить под корень. Не думаю, что это кого-то обрадует.