– Ты не права, Мэри. Это было великолепно. Каждая секунда была так хороша, гораздо лучше, чем я заслуживал.
– Я уверена, что это было великолепно для тебя, но для меня все было гораздо менее интересно.
Ему страстно хотелось сохранить свои иллюзии, он слез с матраца и подошел к молодой женщине.
– Я люблю тебя, Мэри. – Признание вырвалось у него прежде, чем он решил произнести его. Он готов был признаться в любом самом безумном чувстве, лишь бы она с охотой снизошла к его плотским желаниям. – Я действительно люблю тебя. Дай мне показать всю силу моей любви.
Алекс поцеловал ее, едва коснувшись губ, потому что не знал, как она отнесется к его объятиям. Мэри не оттолкнула его, и он углубил поцелуй. Проникнув языком в ее рот, он запустил пальцы в ее густые волосы.
Она надела платье, и ему было неприятно, что она спрятала от него свое тело. Он развязал пояс на платье и обнажил грудь, тут же начав ласкать ее. Большими пальцами он сжимал соски, радуясь, что они затвердели.
Мэри могла кипеть и дергаться, ссориться и волноваться, но она была так же захвачена их плотскими шалостями, как и он. Она не могла отказаться от удовольствия, которое они разделяли вдвоем.
Он приник к соску, теребя и покусывая его, пока ее бедра не ответили на его страстный зов.
Он обхватил ее бедра и развел их так, что Мэри оказалась поверх его чресел – влажная и расслабленная – и он легко проник в нее.
Именно этого он и хотел, только это одно и значило для него что-то в жизни. Их спокойная, умиротворяющая способность соединиться, оказаться связанными без слов была ни с чем не сравнимым сокровищем.
Алекс проложил руку между ними, гладя свою партнершу, доводя ее до крайней точки блаженства, затем последовал за ней, как всегда опрометчиво оставив в ней свое семя и удивляясь собственному безрассудству.
Почему он продолжает идти по этой опасной тропе? Мельком он подумал: не надеялся ли он на то, что она не сможет забеременеть? Как иначе оправдать его действия?
Обнимая ее, он раскачивал их обоих, пока страсть не угасла. И Мэри тут же отвела глаза в сторону. Ничего не изменилось. Они могли заниматься любовью до скончания света и не прийти к решению, которое устроило бы обоих.
Алекс покинул ее лоно, и в тот же момент она отодвинулась от него. Он испытывал неловкость, оттого что она чувствовала себя такой одинокой и несчастной. Молодой человек не обладал даром цветистого красноречия, чтобы сгладить их размолвку. Вместо этого он придвинулся поближе к Мэри, покусывая ее шею, целуя в плечо.
– Ты женишься на мне? – Именно этого ей страстно хотелось, только этот акт мог устранить трещину в их отношениях. – Я унижаюсь перед тобой, вымаливая предложение, но это не значит, что ты должен его сделать.
– Да, ты была настоящей просительницей, – поддразнил он ее.
Мэри толкнула его локтем под ребра:
– Замолчи. Не надо напоминать мне, какой я была жалкой.
– Выходи за меня замуж. – Алекс ожидал ответа, но, не получив его, спросил: – Как мне убедить тебя, что я говорю всерьез?
– Думаю, если ты спустишься сейчас, чтобы сообщить об этом брату, я могла бы тебе поверить.
У него в груди гулко застучало сердце. Как он мог по собственной воле поставить себя на самый край такой опасной пропасти?
– Хорошо, сообщу. – Алекс почувствовал себя так, словно готов был выйти нагим на улицу.
Сможет ли он сообщить эту новость брату?
К его великому облегчению, Мэри остановила его.
– Не смей делать этого.
– Почему?
– Лорд Уинчестер отговорит тебя.
– Я взрослый человек, Мэри. Я принимаю все решения сам.
– Да, но ты уважаешь брата, и он дорог тебе. Если он будет против, как ты сможешь отказать ему?
Ценное замечание.
– А как насчет твоей сестры? Если ты сообщишь ей о нашем решении, что она скажет?
– Она решит, что ты сумасшедший.
– Что же, спасибо.
– Не за что. – Она засмеялась, пользуясь возможностью осадить его.
– Так что… она тоже против этого?
– Она скажет, что я сошла с ума и чтобы я даже не помышляла об этом.
Мэри вздохнула, и он вздохнул вслед, затем повернул ее лицом к себе.
– Давай убежим, – предложил Алекс, что озадачило их обоих.
– Ты шутишь.
– Вовсе нет. Давай так и поступим.
– Эмили права: ты ненормальный.
– Нет-нет. Послушай: наше главное препятствие – это люди, которые, как мы знаем, не одобрят этого шага, и если мы повенчаемся в Лондоне, нужно, чтобы мой викарий огласил наши имена в церкви. Это даст нашим родственникам целый месяц, чтобы разубедить нас.
– А тебе – отступить назад.