— Она уже не находилась в Долине нимф, где слоняться без дела было нормой жизни. Ей, хоть и со скрипом, удалось добиться от Перебрала совета не терять время попусту, и этому совету она следовала так рьяно, что сомневалась, вправе ли остановиться для удовлетворения естественных потребностей. А вдруг это считается пустой тратой времени? Одной из странностей ее наставника-кентавра являлось то, что сам он эти пресловутые надобности удовлетворял где и когда хотел, но при этом уверял, будто бы человек обязан делать вид, будто ничем таким вовсе никогда не занимается. И ей будто бы нужно поступать также, потому что «с людьми жить — за куст ходить».
Потом на тропе показался гоблин, и Яне решила обратиться к нему. Конечно, гоблины не самый приятный народ, но при правильном подходе и они могут оказаться полезными. Ей пришло в голову, что если ее подход сработает насчет надобностей, о которых будто бы неприлично упоминать, то можно будет спросить у него и по какой тропке лучше пойти.
— Эй, рыгайло, где тут самое неподходящее место, чтобы справить нужду, о которой будто бы неприлично упоминать? — спросила она.
Гоблин уставился на нее, потом огляделся и указал на развесистый куст.
— Да хоть бы и вон там.
Яне скрылась за кустом, но тут же взвизгнула. Потому что Перебрал говорил, что в таких случаях девушкам из людского племени положено визжать.
— Ты куда меня послал? — сердито крикнула она гоблину. — Этот куст щекочется.
— Ясное дело. Это же щекотиха.
— Но это не по правилам. Я спросила тебя, где самое неподходящее место, а ты должен был солгать. Тогда я выбрала бы другое.
— Я и солгал. Самое неподходящее место — вон та душица с плющом. Пристроишься — разом сплющит и задушит.
— Ладно, — махнула рукой девушка, решив, что ее подход все-таки сработал. — А какая из этих троп опаснее?
— Трудно сказать, — насупившись пробормотал гоблин.
— Чего тут трудного. Просто соври, укажи ту, которая лучше.
— Рад бы, но не получается. Они обе плохие.
Это означало, что обе тропы совершенно безопасны.
— Ладно, вопрос снят. Топай дальше, сморкайло.
Гоблин, явно очарованный ее учтивой манерой выражаться, продолжил путь.
Итак, ее замысел удался. Ей вообще многое удавалось, правда, в основном, когда она следовала советам Перебрала. Видимо, кентавр не зря называл себя квалифицированным педагогом, что в переводе с ученого языка на нормальный означало толкового учителя.
Яне выбрала ту тропку, которая, как показалась ей, должна привести в какое-нибудь хорошее место. И верно, к тому времени, когда стало темнеть, она приблизилась к маленькой, но аккуратной хижине. Девушке очень захотелось, чтобы ее хозяйкой оказалась милая, добродушная старушка, у которой найдется и уютная комнатка на ночь, и вкусный горячий ужин.
Она постучалась, и дверь действительно открыла улыбчивая старушенция.
— О, как я рада. Мне так хотелось, чтобы какая-нибудь юная путница заглянула ко мне и скрасила мое одиночество. У меня найдется и уютная комнатушка, и вкусный, горячий ужин.
— Как хорошо, что вечер застал меня у дверей твоего дома, — откликнулась Яне. — Мне бы вовсе не хотелось заночевать в лесу.
— А спишь ты, внученька, спокойно?
— Нет, ворочаюсь до утра. Я гиперактивна, — этим великолепным словом кентавр обозначал ее излишние возбудимость и подвижность.
— Это просто замечательно.
Оказалось, что старушка живет с мужем, однако дедок отправился за бобами на дальний рынок и вернуться должен был лишь на следующий день. Без него в доме стояла удручающая, раздражавшая привыкшую к кряхтенью, покашливанию и прочим звукам бабульку тишина. А перспектива провести в такой тишине ночь ей тем более не нравилась.
После ужина хозяйка и гостья уселись у камелька, чтобы обменяться новостями. Правда, обмениваться было особо нечем: Яне никогда не покидала окрестностей Долины нимф, а старушка выходила из дома только на свой же дворик. Таким образом, они не стали засиживаться допоздна и, малость поговорив, разошлись по своим комнатам. Проведенный в пути день утомил девушку, и ей очень хотелось спать.
Но когда Яне переоделась в ночную рубашку и легла в постель, ее вдруг начали одолевать сомнения. Лучшим способом покончить с ними было бы заснуть, но они, видимо, тоже знали это и изо всех сил отгоняли желанный сон. В результате вместо того, чтобы отдыхать, девушка ворочалась с боку на бок, думая о том, все ли правильно она сделала. И не грозит ли ей какая-нибудь неприятность? Например, не скрывает ли эта старушенция мрачную тайну, грозящую обернуться для гостьи страшной опасностью? Мысли эти Яне совсем не нравились: она находила их неадекватными (то есть, ежели не по-ученому, а по-простому, дурацкими), но отделаться от них никак не могла. Ну, а поскольку если человек чего-то боится, то он непременно с этим чем-то столкнется, то едва она задула свечу в спальне, само собой, объявилось привидение.
— Уууу! — завыло оно, размахивая призрачными руками.
— Оооой! — запищала Яне, прячась под одеялом.
Привидение, похоже, смутилось.
— Ты почему пищишь, словно девица? — поинтересовалось оно.
— Я и есть девица.
— Вот как? В таком случае прошу прощения. Я приняла тебя за этого грязного старикашку.
— Грязного?
— Еще какого грязного. Он никогда не моет ноги, так с грязными ножищами и ложится на чистые простыни.
Я этого на дух не переношу, поэтому его и пугаю. А у тебя как… — с подозрением спросило привидение, — ноги чистые?
— У меня чистые, — заверила Яне. — Наставник учил меня, что у девушки должны быть изящные ноги, и я стараюсь соответствовать самым высоким требованиям.