- Стоил он того? – прошуршала позади меня старуха. – Рубин этот?
Я развернулась, спрятав руки за спину:
- Какой рубин?
- Тот, что в руке держишь, красный, как кровь, из которой ты его взяла.
- Вы откуда знаете, где я его взяла?
- Я многое знаю, - ответила старуха. – Ведьмы – те, кто ведает. А ты не ведаешь, только колдуешь. И ведь предупредили тебя: подумай прежде.
Я растерялась.
- Ничего я не колдовала. Я играла.
- С порохом тоже играть опасно. Особенно там, где людей много – руки-ноги отрывает, стены рушит…
- Это не правда! Я только представила! – возмутилась я.
Вдруг в комнате стало тесно, меня прижало к стене, пламя свечи разрослось костром на ладони старухи. Я почувствовала, что задыхаюсь и вот-вот загорюсь от жара. От страха мой язык прилип к нёбу. Но в следующий миг всё исчезло.
- Видишь, я тоже только представила, - заметила старуха. – Была б такая плутовка, как ты, уже пылал бы ваш дом от подвала до соломенной крыши. Показать, как?
- Н-не н-надо.
- Тебе двенадцать скоро. Суть твоя просыпается. Женская суть. Колдовская, - сверкнула глазом старуха. - Добро ты нести будешь или смерть, посмотрим. Но рубин для такой, как ты - не просто богатство. Если будешь людям служить, станет силу тебе давать. А будешь кому козни строить, и тебе не поздоровится. Иссушит он тебя, жизнь выпьет и к другому уйдёт… Помяни мое слово.
Я застыла, ощущая сквозь ночную рубашку холод деревянной стены. Чесались глаза, свербело в носу: не хочу быть колдуньей, не хочу ничего решать, хочу с Жискетой по улицам прыгать и с Нико задираться. Я протянула старухе рубин на ладони:
- Берите.
- Нет уж. Сама взяла камень, сама и разбирайся. Мне ворованное ни к чему.
Подобрав клюку, старуха прошла мимо меня к двери и сказала:
- Тебе моя помощь более не нужна. А как пожелаешь узнать, что с даром делать, ищи меня за городскими воротами. В лесу. Да поосторожней будь, чтоб не сожгли тебя, пока ни ума не набралась ещё, ни хитрости.
Глава 4
Всю ночь я проплакала. А как тут не плакать? Сколько живу, ведьм боюсь, а сама-то, оказывается тем же салом мазана… Что же, теперь мне придется вонючие зелья варить? На метле летать в лунную ночь и коров доить, чтоб дохли? Ой, не хочу! Про всё на свете я передумала, и поутру решилась – вот уж ни за что! Лопни мои глаза, если я ведьмой стану!
Все ещё спали, а я шмыг через крышу и в дом к Нико. Он лежал за ширмой в повязках весь. Бледный, что та простыня. Один нос торчит, да уши. Жалко его стало, аж сердце зашлось. Я постаралась не будить никого, даже дышала потише.
Ладно, в первый и последний раз попробую, - подумала я. Один раз можно, а потом ни в какую – хоть заставляйте. Я вынула из кармана камень, встала у Нико в изголовье и, глаз не закрывая, представила, что лежит он здоровый, такой же загорелый, как летом, и на щеках румянец, словно мы только к Фурвьеру взбежали наперегонки. А спит почему? Да набегался и под дуб лёг отдохнуть, а потом снова вскочит и как побежит за мной в догонялки. Обязательно поймает. А я над ушами его смеяться буду, он и вовсе раскраснеется. Так точно я вообразила всё, что мне жарко стало, словно я вправду набегалась. Глянула на Нико – порозовел слегка. Ой, Святая Бландина! Помоги ему, а? Так уж пусть и в рыцари идет, лишь бы весёлый был, да не помер!
Нико пошевелился и один глаз открыл.
- Шшу, я тебе снюсь, - шепнула я и выскользнула за дверь. Таким же путём, через крышу пробралась я обратно в наш дом. И отец, и матушка разводили храп на все голоса, причмокивали сестрицы да сопел брат. Только отцовы подмастерья зашумели на мансарде. И чего им не спится в такую рань? Я поторопилась на улицу.
Город неохотно просыпался. Вон пекарь окно открыл у лавки, вон тётка с сизым носом гуся в корзине на рынок понесла. Серый рассвет продрался сквозь тучи и, как седой еврей в жёлтой шапке, распустил по небу пышную серебряную бороду. Хмуро было, а всё теплее, чем в тот день. Зима давеча поперёк своего часа наступить решила, да испугалась криков на Гургийоне, ушла в горы.
При мысли об убитых и раненых у меня засосало под ложечкой, в голове загудело. Всё же врёт старуха – не могла я такое сделать! Я же не злая, я маленькая ещё. У меня даже свадьба будет не настоящая, мы с Нико только через пару лет в одной кровати спать станем, а, может, и позже, уж как родители скажут. Разве ведьмы такие бывают – такие, как я?