Как ни уговаривала я себя, а подходить к тупику Тюрке было страшно, прям оторопь брала. Но я точно знала – надо идти туда, где взяла проклятый рубин, а зачем именно, пока не решила. Когда я, прихрамывая, добралась до жуткого места, его уж было не узнать. Народ сновал по делам, словно ничего и не случилось накануне. Мостовую густо присыпали свежей соломой – где тут лужами собиралась кровь, не догадаешься. Ни обломков, ни трухи не осталось. Там, где была стена, каменщики усердно орудовали мастерками под надзором старшего и уже выложили камни в несколько рядов. Я подошла ближе.
- О! Клементина! – крикнул крепкий мальчишка, что подносил камни. Он что-то шепнул старшему и подбежал ко мне.
- Привет, Франциск, - ответила я. – Спасибо тебе. Маман рассказала, что вы с Жискетой для нас сделали.
Франциск зарделся от удовольствия и смял в руках шапку:
- А чего ж… Ты б тож… Того…
Странный он, почему-то не краснеет так, когда Нико ослом лопоухим обзывает. Ну, да ладно.
- А мы тут стену новую возводим, - сообщил Франциск. – Архиепископ велел, чтоб на века. И чтоб до нового мороза поставили. Толстая будет, крепкая. Заместо той, трухлявой.
Я закусила губу:
- Правду говорят, что много народу тут поубивало?
- Ровно дюжину. Даже герцога Бретани раздавило. А покалечилось куда больше. Как там Нико?
«Вовсе это не я. Это стена старая виновата», - повторила про себя я и с грустью ответила:
- Лежит.
Франциск, видимо, решил меня отвлечь:
- А знаешь, почему завалы разобрали так быстро? Добровольцев было много. Говорят, бесценный рубин, камень такой, из Папиной тиары выпал. Вот все и бросились помогать, чёрт их дери. Но не нашли пока. Даже наши рабочие в два глаза под ноги смотрят. Глядишь, и я подберу. Разбогатею.
- Не нужен он тебе, - ответила я. – Такие сокровища только беды приносят.
Я взглянула на серый раствор, что замешивал один из рабочих, и меня посетила мысль.
- А это что? – спросила я.
- Извёстка с цымянкой. Мы на неё камни кладём.
- А можно я один камешек положу? Я же упала тут. И Нико. Вдруг, он так быстрее выздоровеет?
- Вымажешься вся.
- Ничего.
- Погоди. – Франциск резво подбежал к мастеру, переговорил пару фраз и махнул мне рукой: - Давай сюда.
Рабочие участливо смотрели на меня, пока я тащила камень и укладывала, одобрительно похлопали, когда я замазала его сверху раствором – от души – так, чтоб сел в новую стену накрепко. Они только одного не заметили, да и не дано им было – как я обмакивала рубин в извёстку и укладывала его в середину, под новый камень. Куда им – я же представила, что по небу летит красная птица, и все разом задрали головы. Ах, какую красивую птицу я представила! Лопни мои глаза!
Довольная, я вытерла о ветошь руки. Всё, не быть мне ведьмой! Нико поправится! А рубин мне не нужен. Пусть я и знаю, что лежит он посерёдке между двумя камнями, в пяти локтях справа в седьмом ряду от земли.
Эпилог
- Господа! – объявил гид. - Мы с вами сворачиваем на подъём Гургийон. Это одна из самых старых улиц Лиона, ей больше тысячи лет. И хотя Гургийон всего восемь метров в ширину, он был одной из главных артерий, ведущих от побережья Соны к святыням средневекового города – соборам Сен-Жюст, Сент-Иреней и, если повернуть направо, к древнеримскому Форуму – колыбели Лиона.
Апрельский ветер теребил полотняные козырьки книжного магазина на маленькой площади. Настроение у туристов было чудесным, они задирали головы, разглядывая вытянутые к солнцу дома пастельных тонов, и азартно щёлкали камерами. Группа вошла в тенистый проулок. За кафе «Théatre» с громоздкими арочными окнами уходила вверх пережившая века древняя стена. Между изъеденными временем камнями пробивались пучки зелени. Экскурсовод замедлил шаг и продолжил рассказ:
- А здесь Гургийон соединяется с переулком Тюрке. 14 ноября 1305 года после коронации Папы Климента Пятого, ставленника французского короля Филиппа Красивого, здесь под напором толпы на торжественную процессию обвалилась стена. Вот на этом самом месте. Через пару дней по приказу архиепископа возвели новую. Её вы и видите перед собой. Среди погибших под камнями были и придворные короля, и простые горожане. Пострадал и сам Папа. Известно, что тогда же из его тиары выпал легендарный рубин размером с куриное яйцо. Любители сокровищ и кладов с тех самых пор исследуют здесь каждую щель. Ищут, но пока безуспешно…
КОНЕЦ
1) Клянусь словами учителя (лат.)