Лила вдруг громко рассмеялась.
– Тише, тише, ты чего?
Та, не в силах остановиться, схватила с дивана маленькую подушку и уткнулась в нее лицом. И теперь беззвучно сотрясалась.
Тим улыбался – Лила была такой забавной. На физиономии Лануша тоже расплылась широченная, пьяная улыбка.
Наконец, Лила подняла лицо – красное-красное:
– Я вдруг подумала, – все еще хихикая, проговорила она, – что колдуны, наверно, считают нас сумасшедшими воришками, которые дважды забирались к ним в замок и дважды обворовывали их. То-то они бесятся!
Тим вдруг представил, как носатый сообщил об этом Архонтуму, и тот снова обозвал коротышку жабой. Ему стало так смешно, что он тут же зажал рот рукой, чтобы не загоготать во весь голос. Рядом хрюкнул Лануш – и тоже затрясся.
Лила сразу сунула им по подушке, и ребята зарылись в них, беззвучно хохоча. И никак не могли остановиться.
– Три… три раза! – поднял руку Лануш. – Ты еще у Носа кольцо утащил!
Все снова уткнулись в подушки.
– А на рынке? – воскликнула Лила, – Лецария ведь и вправду думает, что я кошелек украла у того мужчинки! Четыре раза!
У Тима аж слезы брызнули от смеха.
– И фонари утащили из дворца! Пять раз!
– И склад уничтожили! Шесть!
Подушки скоро стали мокрыми от их слез, Лануш от смеха аж начал тереть больную ногу.
Прошло немало времени, прежде чем ребята сумели успокоиться.
Лануш вдруг поднял голову:
– Интересно, они нашли наш подкоп?
– Скорее всего… – кивнул Тим. – А что?
– Ну, мы могли бы снова пойти во дворец и еще чего-нибудь украсть!
Все опять рухнули на пол. У Тима от смеха аж живот разболелся – он схватился за него:
– Все, все, молчите. И если кто-нибудь из вас заикнется об алфиевой соли…
Новый взрыв хохота потряс комнату.
Тим смеялся так, будто снова стал мальчишкой. Впервые за долгое время он чувствовал себя не загнанным зверем, а человеком среди друзей.
Наконец, обессиленные от рыданий, они разлеглись на полу и смотрели на стену, в которую уперся первый тоненький луч утреннего солнца.
Тима наполняло особое тонкое удовольствие, он чувствовал, как этот смех снова сблизил их всех, сплотил, отбросил старые разногласия, все лишнее и ненужное. Они снова стали старыми, верными друзьями. Такое ощущение настигало его уже однажды – на дороге из Роднара. Кажется, тогда он был самым счастливым человеком на свете.
Как, наверно, и сейчас.
Эх, еще бы из города выбраться.
– Слушайте, вы вправду думаете, что они взбесились из-за того, что мы их обокрали? – спросила Лила.
Лануш пожал плечами:
– Мне кажется, ты слишком уж их задела, когда выступала на митингах. Они теперь хотят показательно тебя казнить, чтобы другим неповадно было.
– Не уверен, что это главное, старина. Мы все им порядком насолили. И ты, и я, и Лила. И не единожды. Там у них, наверно, уже целый список претензий к нам накопился. И мне, честно говоря, и разницы особой нет, что там главное. Мне важно только одно – чтобы мы все выжили. Любой ценой.
– Тим! – раздался строгий голос Лила.
– А… да-да, выжили, но чтобы никто вокруг не умер.
Все замолчали, разглядывая солнечное пятнышко.
– Эх, хорошо-то как, – по-светлому выдохнул Лануш, – еще бы сбежать отсюда, так вообще красота.
– Это точно, – согласился Тим.
– Знаете, – мечтательно произнесла Лила, – в последние дни мне как-то особенно сильно захотелось жить. Жить по-настоящему. Вместе.
Глава 37 Побег
««Разыскивается» – по всему городу вновь развешаны портреты Лила. Новые власти объявили награду за ее поимку, но многие уверены, что живой до дворца преступнице не добраться».
Из свежих выпусков эшгарских газет.
– Мерзавцы! Сволочи! – от быстрого бега Лануш задыхался, но не переставал ругаться.