– Нельзя вам туда, – вежливо, но твердо произнес Тим, – они убийцы, они охотятся за волшебниками.
– Это так, – коротко подтвердил Лануш.
– Разрази меня гром! – воскликнул генерал, обращаясь к мэтру. – Видите? Даже дети вам это твердят. И я их решительно поддерживаю! Это просто глупость – идти к этим нелюдям.
– Ах, полноте, генерал, что с меня взять? – отмахнулся волшебник. – Мне уже скоро сто десять лет. Кому я нужен?
– Вы нам нужны! – внушительным тоном произнес Тнагур. – Вы всему городу нужны!
Волшебник снова покачал головой.
Тим вздохнул. Что за упертый старик! Лила, кажется, уже была в отчаянии – ее губы задрожали, во взоре блеснула слеза.
– Услышьте меня! – вскричала она. – На моих глазах они убили бабушку! Они сожгли ее, не сказав ни слова. Горстка пепла – это все, что от нее осталось! Они убили Захарию, они хотели убить меня. Думаете, они пришли разговаривать?! Нет! И я не пущу вас к ним!
Лила вцепилась руками в ворота, показывая, что ни за что не пропустит его.
На несколько мгновений наступила неловкая тишина. Стражники переглядывались меж собой, генерал смотрел поочередно то на Лила, то на Тима, то на Лануша.
Наконец мэтр сделал шаг к Лила и наклонился к ее уху:
– Лила… – он прошептал так тихо, что Тим едва расслышал. – Так надо. Я должен идти.
– Нет, нет, – у нее из глаз покатились слезы, – нет, нельзя. Вы не вернетесь, я знаю.
Она вдруг отпустила решетку и схватила мэтра за руку:
– Не уходите, я прошу вас, пожалуйста! Я умоляю! Я на колени встану!
Она попыталась опуститься на землю, но мэтр подхватил ее:
– Ну что ты, что ты!
И тут Лила разрыдалась – громко и безудержно.
Мэтр сразу притянул ее к себе, и она уткнулась лицом в его грудь. Волшебник мягко, по-отечески обнял ее и нежно погладил по голове. Плечи Лила чуть подрагивали.
Все из деликатности отвернулись и растерянно молчали.
Только Тим сжимал и разжимал кулаки. Всё внутри кричало: остановите его. Но он знал – это бесполезно.
Через несколько минут, когда Лила чуть успокоилась, мэтр снова зашептал ей на ухо:
– Так надо, Лила… Иногда, чтобы спасти десятки, нужно пожертвовать одним. Я прожил долгую жизнь. А сейчас у меня есть последний шанс защитить хотя бы кого-то.
Если бы Тим мог, он бы сам развернул старика обратно. Но как остановить того, кто сам готов умереть?
Лила вдруг подняла заплаканные глаза и пристально вгляделась в волшебника.
– Вы что-то знаете, да?
Тим тоже впился взглядом в лицо мэтра.
Но тот непроницаемо молчал, лишь чуть покачал головой.
Минута – и она сдалась. Закивала, все еще чуть всхлипывая, ссутулилась и медленно сделала шаг в сторону.
Паренек потянул ворота на себя, и они, чуть скрипнув, приоткрылись.
Но мэтр не шевелился, задумавшись. А потом неожиданно снова повернул голову к Лила:
– Знаешь, я всегда поддерживал Лори. Но вот в одном я был с ней категорически не согласен. И за это я хотел попросить у тебя прощения. Это то, что касается тебя… и твоей семьи.
Лила резко выпрямилась и будто потянулась к нему, глубоко вздохнув:
– Вы что-то знаете о моей семье, мэтр? – она аж привстала на цыпочки, ее руки так сильно сцепились на груди в замок, что побелели костяшки пальцев.
Волшебник нахмурился, почесывая лоб:
– Я… был один человек… твоя кормилица.
– Кормилица? У меня была кормилица? Но кто она? Как ее звали?
Мэтр поморщился:
– Не помню… столько лет. Старость, знаешь ли… было какое-то письмо… да, письмо…
Он несколько мгновений силился вспомнить, потирая лоб, но потом сдался и развел руками. Вздохнув, глянул на дворец и снова на Лила. Шагнув к ней, волшебник поцеловал ее голову:
– Удачи тебе, девочка моя, – и перевел взгляд на ребят, – да хранит вас свет Арвиина!
– Свет Арвиина да укажет вам путь, – хором ответили Тим и Лануш.
– Пойдем, Лаир, – мэтр кивнул мальчишке.