Тим даже сам не понял, как преодолел эти несколько шагов, но споткнулся уже в глубине проезда. Лила и Лануш врезались в него, и все вместе они неуклюже рухнули на землю.
– Ема-а-а!
Несколько секунд ребята медленно расползались из общей кучи. Еще сидя на земле, они, будто сговорившись, разом обернулись на улицу.
Там все оставалось по-прежнему, только несколько человек недоуменно глянули на них и снова отвернулись.
– Вы чего, ребята? – нахмурился седобородый мужчина. – Не ушиблись?
Но, не договорив, он вдруг резко повернул голову к площади.
И в это мгновение Тим услышал новый, другой крик.
Вначале слабый, он стремительно разрастался и усиливался, неумолимо захлестывая, будто огромная морская волна.
Тим видел, как менялось выражение на лицах людей, стоявших напротив них на улице. Сначала недоумение, потом тревога, страх и, наконец, панический ужас. Некоторые развернулись и сделали попытку бежать, но было поздно.
Их накрыло нечто невидимое.
Сначала на краткий миг все стихло – люди будто застыли в бегущих позах.
Но уже через мгновение все схватились за голову. Их лица исказила чудовищная гримаса боли, рты неестественно широко распахнулись, обнажая зубы и десна, и невыносимо жуткий крик исторгся из их глоток. Настолько пронзительный, что слышать его было невозможно – ребята зажали уши ладонями.
Вытаращив глаза, Тим сидел на земле и с ужасом глядел на происходящее.
У Лила задрожали губы. Не выдержав, она отвернулась, уткнувшись лицом в плечо Тима. Глаза Лануша выпучились, он весь затрясся.
Вопль тысяч людей все усиливался, утончаясь, становясь таким надрывным, что Тиму казалось, сейчас в его голове что-то лопнет.
Через мгновение люди начали падать, корчась от боли.
Совсем рядом с ними, всего в нескольких шагах, рухнул мужчина с седой бородой. Он так чудовищно выгнул спину, что, казалось, она сейчас сломается. Его рука била по мостовой, снова и снова, не останавливаясь. Изо рта у него шла пена, все лицо заливала кровь.
Лануш, глядя на старика, не выдержал. Он попытался вскочить, чтобы кинуться к седобородому на помощь.
Но Тим перехватил его руку и силой надавил вниз, снова усаживая на землю:
– Ждать, – прохрипел он, – ждать.
Тим чувствовал злость на себя, от того, что не может никому помочь. Но больше ненависть – да, его переполняла ненависть к чудовищам, что сотворили такое.
Через несколько минут волна криков пошла на убыль. Люди напротив арки, кто еще оставался на ногах, разом рухнули на мостовую.
А потом наступила тишина – словно внутри головы лопнул стеклянный шар.
Жуткая, густая тишина. Пахнущая смертью.
Какое-то время Тим не шевелился.
Затем неуклюже, будто деревянный, он поднялся с земли. Лила и Лануш за ним – они впились в него взглядами, ожидая, что он скажет.
Тим сперва дотронулся пальцами до затылка, прислушиваясь к себе. Потом медленно протянул руку, будто трогая воздух перед собой. Казалось, что там, на улице, его что-то могло ужалить. И, наконец, шумно выдохнул:
– Можно.
Медленно, чуть переступая, ребята вышли из-под арки.
И у Тима сразу сжался комок в желудке – улица была заполнена мертвецами.
Их тела замерли в неестественных, страдальческих позах, руки и ноги скрючились, рты застыли в немом крике.
– Это… как же? Что же… это все такое? – Лануш растерянно оглядывался.
Тим присел над седобородым мужчиной, пристально всматриваясь в его лицо и пытаясь услышать дыхание. Он даже приложил ухо к груди старика – ни малейшего признака жизни. Седобородый был мертв.
Тим поднял голову, всматриваясь вперед.
На улице и на той части площади, что виднелась отсюда, все выглядело точно так же – лежащие вповалку неподвижные тела. Тысячи тел. В надвигающихся сумерках местность вокруг стала напоминать страшный могильник.
Тим тяжело задышал, сердце застучало, к горлу подкатила тошнота. Новая волна ненависти захлестнула его. Вскочив, он заорал в сторону дворца:
– Сволочи! Ненавижу! Я убью вас! Я убью вас всех! И буду танцевать на ваши трупах! Слышите? Я вырву ваши глаза и раздавлю их! Я…