Через две минуты дверь сейфа скрипнула и медленно отворилась.
Там находилась только одна вещь – большая банка, с полведра, наполненная голубым порошком. С маленькой приклеенной надписью. «Алфиевая соль».
– Так, быстро, быстро, – Лила деловито схватила банку и всучила ее Тиму. – Держи!
Тут же она шагнула к соседнему стеллажу и взяла ведро:
– Лануш, найди еще фонарь и набери воды. Потом жди нас наверху.
И юркнула дальше по рядам.
Скоро она вернулась, держа в руках целую охапку разных медицинских принадлежностей – чашки, мерные ложки, мешалку.
– Все, идем.
Когда они поднялись наверх, Лануш уже ждал их на улице, а рядом стояло ведро, полное воды.
Уже наступила ночь, небо совсем потемнело, да еще и набежали тучи. Три фонаря неровным, но ярким пятном бросали свет на мостовую.
Лила вытащила пробирку с солью, насыпала порошок в мерную ложку и аккуратно переложила ее содержимое в ведро. Как только она начала перемешивать, вода сразу окрасилась в насыщенный голубой цвет. Вокруг разлился легкий приятный аромат, напомнивший Тиму запах метеры.
– Все, – сказала Лила, вставая, – мы готовы. Вперед!
Глава 12 Тяжелая ночь
Через несколько минут ребята остановились возле седобородого мужчины. Они заранее потушили светильники, чтобы их не заметили из дворца.
Но найти дорогу в такой темноте – это одно, а заливать лекарство – совсем другое. Даже лицо старика было едва видно, а разглядеть, не пролилось ли снадобье, вообще невозможно.
Пока Тим думал, что делать, Лила вдруг вскинула голову:
– Слушайте, мы же в Эшгаре; здесь, наверно, все светильники от мэтра Николаса. Ну-ка, идите сюда.
Спрятавшись под аркой, ребята поставили фонари на землю. Лила аккуратно притронулась к первому – шесть граней ослепительно брызнули светом. Она тут же сложила пальцы вместе и, одновременно всеми пятью, коснулась одной стеклянной поверхности – та сразу и погасла. Еще несколько движений, и светиться осталась лишь одна грань.
– А теперь смотрите, – Лила провела по ней пальцем, будто нарисовала кружок.
Свет сразу начал тускнеть – Лила продолжала водить пальцем, пока свечение совсем не поблекло.
– Кса!
– Ема-а-а! Первый раз такое вижу! Мэтр Николас просто гений! – вскричал Лануш, но тут же понизил голос и со вздохом тихо добавил: – Был…
Через несколько мгновений, повернув фонари чуть светящейся гранью от дворца, ребята вновь собрались у седобородого.
Лила хотела приподнять его голову – но тело старика, казалось, задеревенело. Оставив попытки сдвинуть его, она зачерпнула мерной ложкой лекарство и начала осторожно заливать ему в рот.
– Главное, медленно, чтобы он не захлебнулся, – пояснила Лила, – можно просто капать.
Она подождала немного и залила еще одну.
– А сколько всего надо? – поинтересовался Лануш.
– Пять… да, пяти ложек должно хватить.
Наконец Лила встала. Все замерли, напряженно всматриваясь в лицо седобородого.
Первую минуту ничего не происходило.
И вдруг Лила вцепилась в руку Тима. Да, он тоже увидел – старик вздрогнул. Потом еще раз. Затем еще – все чаще и чаще, и через минуту уже весь затрясся. А потом седобородый громко, с хрипом, глубоко вздохнул: так, будто очень долго не мог этого сделать. И задышал – жадно и часто-часто.
Однако уже через минуту его дыхание выровнялось, руки расслабились, тело обмякло.
Тим ощутил, как будто внутри что-то вспыхнуло – не пламя, а вздох облегчения, давно сдерживаемый, наконец вырвался наружу. Неужели? Неужели у них получилось?
От восторга он схватил Лила за талию, приподнял ее и потряс в воздухе:
– Ты! Ты! – но тут же смутился и осторожно поставил ее на землю. – Ты молодец!
Лила удивленно переглянулась с Ланушем, чуть заметно дрогнули уголки ее губ, и она снова повернулась к старику. Присев, взяла его за руку.
– Пульс четкий, – сообщила она, – зрачки реагируют, он в сознании. Но ему нужно еще время, чтобы прийти в себя.